Опубликовано в Библиотека | Оставьте комментарий »
ГУМАНИСТИЧЕСКИЙ СМЫСЛ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ ЧЕЛОВЕКА И ЖИВОТНЫХ В КОНТЕКСТЕ СОВРЕМЕННОЙ КУЛЬТУРЫ
В современных условиях России, когда одна нормативно-ценностная модель общества и личности перестает действовать и выступать регулятором процесса социализации, последний приобретает некоторые специфические черты. Можно констатировать, что кризисные явления в тех или иных сферах жизни страны отражаются на формировании подрастающего поколения. К сожалению, частью жизни современного общества остается насилие: это разрешение межгосударственных конфликтов через войны, преступная деятельность уголовных и террористических элементов общества и многое другое. Казалось бы, все эти проблемы не связаны с отношением человека к животным. Но это не так: жестокость к животным – отражение низкого нравственного уровня общества, неразвитой способности к сопереживанию, отсутствие альтруизма у членов общества.
Еще в Античной Греции философ и ученый Пифагор убеждал, что тому, кто спокойно убивает животное, нетрудно убить и человека. Другие мыслители были еще более прямолинейными, указывали, что жестокость в отношении к животным ведет к войнам (Платон, Плутарх, Овидий, Будда, Леонардо да Винчи, Гассенди, Вольтер, Руссо, Гюго, Л.Н.Толстой). Представляется все-таки, что отношение к животным не причина жестокости человечества, а показатель, индикатор его этического уровня. И если сейчас все большее число людей озабоченно страданиями и гибелью животных, причиной которых оказывается человек, это признак роста нравственности уровня общества.
История позволяет проследить динамику развития этических взглядов человечества. Нельзя не сказать, что в средние века животные – преступники имели то преимущество, что их судили по закону, а не уничтожали массами и беззаконно, как сегодня. С ними обращались до некоторой степени уважительно, как с «людьми». Несомненно, в те времена животных воспринимали как существ, очень близких к человеку. Их рассматривали как часть большой классовой системы, и отношения между животными и его хозяином представлялись аналогичными тем, которые складывались между крестьянином и его господином. В определенной степени классовые понятия человека распространялись и на животных: соколы, борзые, спаниели и чистокровные лошади относились к «благородным» существам, кошки – к «низким», орлы, киты, львы считались «царями» в своих «царства».
По мере развития духовности, чувства сострадания человек стал ощущать себя неуютно оттого, что его деятельность была постоянно связана с причинением страдания другим существам и даже их умерщвлением. По приказу Российского императора Николая 1 придворный архитектор Адам Менелас в 1829 году в северной части Царскосельского Александровского парка возвел «Пенсионерные конюшни», где доживали свой век лошади. Так появилось и кладбище для лошадей. Другого такого погоста не было нигде в мире. 122 коня и кобылы из российских императорских конюшен похоронены здесь, на окраине одного из парков Царского Села. Сейчас из 122 надгробий восстановлены 89.
А в ноябре 2002 года во дворе Санкт-Петербургского государственного университета был торжественно открыт памятник кошке. Памятник станет символом благодарности и покаяния перед кошками, которых ученые издавна использовали как экспериментальных животных. На нем будут высечены слова о том, что «человечество должно быть бесконечно благодарным кошке, подарившей миру великое множество первостепенных открытий в физиологии». На постаменте памятника разместятся таблички с изречениями о кошках Конрада Лоренца, Бернарда Шоу и других деятелей науки и культуры. Памятник кошкам далеко не первый на территории даже России, не говоря уж обо всем остальном мире.
Вопрос существования людей и животных в городе очень не простой. Для одних – городские животные источники беспокойства и страхов, для других – они обожаемые существа, согревающие своей любовью и преданностью хозяев. Оказывается, домашние питомцы появляются у нас не просто так. Ученые утверждают, что правильный выбор домашнего питомца может изменить судьбу хозяина. Как заявляют ученые Калифорнийского университета, нет таких животных, которые бы воспитывали в человеке отрицательные качества, но новые приятные черточки вы обязательно приобретете. Из 200 опрошенных американскими учеными мужчин 145 предпочли бы, чтобы будущая избранница была бы владелицей кошки, а не какого-то другого животного. С кошкой мужчины ассоциирует ласку, нежность, чувственность, грациозность и загадочность.
Крупную собаку обычно заводят те, кто не удовлетворен своим статусом и стремиться подняться вверх по социальной лестнице. А чем, меньше пес, тем человек благополучнее. Например, у английской королевы любимцы – вельш-корги, небольшие собачки на коротких лапах, а прочие знаменитости помещены на йорках, мопсах и прочих крохотулях. Во время исследования также выяснилось, что каждый третий почитатель собак души не чает в своих детях.
Вообще собак в «терапевтических целях» следует заводить людям, которым кажется, что они слишком обособились от этого мира.
За последние годы в России выросло мощное зоозащитное движение. К сожалению, многие на Западе по-прежнему считают Россию нецивилизованной страной, поскольку до сих пор нет закона, защищающего животных от произвола людей. Столичный закон «О животных», вступающий в силу в 2003 году, призван в корне изменить эту ситуацию. Закон переводит отношения homo sapiens и живой природы из умозрительных морально-этических категорий в конкретную правовую плоскость. В результате произвольные житейские трактовки тех или иных ситуаций, связанных с животными, становятся неуместными. По заключению Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ: важной отличительной особенностью данного проекта является то, что объектом регулирования признаются все животные, дикие и домашние, причем как находящиеся в состоянии естественной свободы, так и содержащиеся в неволе. В этом заключается основная юридическая новация данного проекта. Таким образом, новый закон, синтезирующий в себе общепринятые в цивилизованном мире принципы и нормы гуманного обращения к животным, должен если не изменить представления Запада, то заставить многих посмотреть на Россию другими глазами. Нам необходимо возродить отечественные духовные основы отношения к природе, традиции непотребительского отношения, природосообразного мышления, поведения и деятельности. Как говорил Л.Н.Толстой: «Не убий относится не к человеку, но и к всему живому. Запись эта была записана в сердце человека прежде, чем она была записана на скрижалях» (Толстой Л.Н. Путь жизни. М..1993, с.37).
Опубликовано в Библиотека | Оставьте комментарий »
ВЛИЯНИЕ ГЕОЛАНДШАФТА НА ФОРМИРОВАНИЕ КАЧЕСТВ ПРИРОДЫ
Существуют некоторые закономерности влияния геоландшафта на формирование качеств народа. Это происходит благодаря свойствам, которыми он обладает.
1.Формальные: площадь, географическое положение. Они обусловливают возможность распространения в пределах месторазвития определенного типа хозяйства, расселения. Природная среда оказала влияние на формирование культуры народа, населяющего данную территорию. Чем обширнее ее площадь, тем больше возможности для размещения разнообразных хозяйственных и культурных комплексов.
2. Природные свойства, рассматриваемые с точки зрения оценки их человеком, включают: разнообразие или, наоборот, относительную однородность природных условий, влияющих на особенности расселения, дифференциацию некоторых хозяйственных процессов; набор природных ресурсов, определяющих при равных иных условиях историческую и современную направленность процесса освоения; технологическую характеристику природных ресурсов, позволяющих определить степень и глубину возможных преобразовательных мероприятий, связанных с использованием территории в прошлом и в современный период. Разнообразие можно рассматривать как действие, движение, динамическое понятие, степень, которого определяется величиной и качеством взаимодействующих процессов.
Подлинными месторазвитиями являются территории сочетания двух и более природных зон. Не случайно очаги цивилизации возникли, прежде всего, в ареалах, расположенных на границах зон, в районах с изменяющимся в течение года климатическими условиями, на границах между сушей и морем, между горными массивами и равнинными пространствами пустынь. Так, по мнению Гумилева Л., основные месторазвития в Евразии возникали: в восточной части – при сочетании горного и степного ландшафтов; в западной – лесного и лугового (поляны в Волго-Окском междуречьи); в южной – степного и оазисного (Крым, Средняя Азия); на севере – лесотундра и тундра [1].
3. Антропогенные (приобретенные) свойства – результат предшествовавшего воздействия человека на месторазвитие.
Все эти свойства территории в совокупности определяют конкретный тип месторазвития, который в свою очередь влияет на населяющий его народ, формируя человеческие качества, особенности характера, стереотипы поведения.
Первый тип занимает центральную часть Восточно-Европейской равнины. Наиболее многочисленным этносом данного региона является русский народ, кроме него сюда входят народы бассейна Средней Волги и Южного Урала – татары, башкиры, чуваши. Все они обладают общими хозяйственными и культурными связями, что объясняется одинаковыми природными условиями. Территория Восточно – Европейской равнины как тип месторазвития оформился примерно в XIII веке, когда из разрозненных субэтносов возник новый единый этнос [2].
Равнинная местность, характеризующаяся большой площадью и богатой природной средой, влияет на населяющий ее народ самым разнообразным образом. Ее обширные пространства способствуют низкой концентрации населения в одном месте. Так, Россия, территория которой в основном представлена равниной, среди современных стран мира занимает по площади 17075,4 тысяч квадратных километра – первое место, а по численности населения – шестое (148673,4 тысяч человек) после Китая (1,17 миллиардов), Индии (880 миллионов), США (255 миллионов), Индонезии (191 миллион), Бразилии (156 миллионов). При средней плотности населения в мире 1988 году – 37 человек на квадратный километр. В СССР в 1989 году она составляла 12,8 человека на квадратный километр. Этот утверждение подтверждает и густота поселений, то есть число поселений приходящихся на единицу площади страны или региона. Густота сельских поселений обычно исчисляется на 100 квадратных километра. В среднем по России в начале 1990х годов эта цифра составляла около 0,9, максимальная – в районах с преобладанием мелких поселений (Псковская область – 15) и средних сельских поселений (Чувашия – 10), минимальная – в слабозаселенных районах (Якутия – 0,02). Густота городских поселений обычно исчисляется на 10000 квадратных километров: в среднем по России она составляет – 1,9, максимальное число, в наиболее урбанизированных районах (Московская область – 39), средняя в густозаселенных районах (Калининградская – 18), минимальная в слабозаселенных (Якутия – 0,25). Итак, особенно низкая концентрация заметна на примере сельской местности, где численность населения не велика, а расстояние между деревнями и даже домами достаточно велико. Это находит свое подтверждение и в планировке улиц и различных типах построек. Долгое время в России преобладали одноэтажные постройки, в отличие от европейских стран. Это не было связано с низким уровнем развития технологий, позволяющих возводить многоэтажные здания. Подобное существовало из-за возможности «распространения в вертикальном направлении».
Наличие вокруг человека обширных территорий способствует развитию у него обостренного чувства пространства, наблюдаемого, например, в момент общения: расстояние между русскими при этом составляет не менее одного метра.
Проживание людей в достаточной удаленности друг от друга и от торговых, культурных центров (имеется в виду сельская местность) во многом влияет на формирование универсального типа личности. Дело в том, что человек, окруженный огромными пространствами, оказывается как бы изолированным от остального мира. Это заставляет его развиваться, как универсальное существо, которое вынуждено уметь делать все. Помимо отдаленного соседства, универсальность русских обусловлена, необходимостью преодолевать различные природные катаклизмы, которые связаны с неблагоприятными климатическими условиями (резкая смена температур, сезонность, наводнения и т.д.).
Довольно однообразная местность, не имеющая, особых препятствий (гор, морей и т.д.) для передвижения способствовала (в прошлом), сильной миграции народа, давала возможность для расширения территории своего обитания.
Активная миграция русского этноса происходила во всех направлениях и самым различным способом. Огромные пространства неосвоенных земель открывали широкие возможности для их исследования и освоения. Часто это осуществлялось не специально организованными экспедициями, а результировалось тем, что люди, боясь попасть в рабство или в зависимость от кого- либо, спасались, уходя, на еще никем не освоенные территории и там основывали поселения, затем целые города. Вследствие этого, должны были усилиться и исследовательские качества русского народа. Мы полагаем, что они – следствие необъятных просторов данного типа месторазвития. В ходе освоения новых земель русские встречали на своем пути много разных народов, захватывая их территорию, иногда это происходило в ходе военных действий, но чаще без особых конфликтов. В любом случае это подчеркивает захватнические качества народа.
В старину резерв земель способствовал естественной пространственной диффузии социума, спасал от грабительских набегов, а гораздо позже предоставлял молодежи романтическую возможность испытать себя на новостройках Сибири.
Надо отметить, что существует различие между территорией формирования этноса и его обитания в настоящее время. Этнические территории, то есть области обитания, изменяются исторически. Так, для русского этноса, который является крупнейшим на территории Восточно-Европейской равнины, характерно почти непрерывное расширение.
Выделившийся в XII – XIII веках из более крупного древнерусского этноса, он был широко расселен в южной и западной частях Восточной Европы. Непрерывно расширяя эту территорию, на севере он достиг берегов Белого и Баренцева морей; на западе дошел до Балтики и Западной Двины, на юге вышел к берегам Черного моря и к Кавказу. Особенно интенсивным было расселение на восток, где он стал осваивать в XVI веке просторы Сибири. На протяжении многих столетий все новые земли прочно осваивались русскими людьми, становясь для них родными. И в настоящее время русские являются одной из крупнейших мигрирующих групп мира. Внутри страны им также свойственна высокая степень активности, подвижности, мобильности, которая проявляется практически во всех областях жизнедеятельности: политической, социальной, экономической, культурной, творческой и т.д. Это особенно видно, если составить краткую хронологию основных дат, значимых для России.
Итак, с IX – XV века происходит становление государственности. В этот промежуток времени русские активно участвуют в походах на Восток и Византию (IX – X вв.); к.X – н.XI вв. – принятие христианства; к.XI в. – княжеские усобицы; X – XII вв. борьба Руси с набегами кочевников; XIII в. – нашествие монголо-татарских завоевателей; 1240 год – разгром шведских захватчиков, Невская битва; 1242 год – Ледовое побоище; 1380 год – Куликовская битва; XIV – XV вв. – объединение русских земель вокруг Москвы. На протяжении XV – XVI веков помимо внешних войн, которая вела Русь (1552 год – взятие Казани, 1556 год – взятие Астрахани, Ливонская война, присоединение Сибири), проводились различные реформы, связанные с именем Ивана IV, а затем последовал период обострения внутреннего положения «смутные времена». Начало XVII века ознаменовалось голодом, вседствии неурожая. После этого последовал ряд крестьянских войн: под предводительством Болотникова И. и под предводительством Разина С. (1667 год). В 1649 году оформляется система крепостной зависимости. Первая четверть XVIII века целиком связана с реформами Петра 1, которые коснулись не только политической и экономической сторон жизни общества, но и социальной, культурной. 1726 – 1800 годы – дворцовые перевороты, из-за нестабильности положения вновь вспыхивает крестьянская война под предводительством Пугачева Е. (1773 – 1775). Помимо этого, Россия ведет войну с Турцией, которая заканчивается присоединением Крыма (1783 год). В XIX веке она участвует во многих войнах (1805 –1807 годы – война России в союзе с Англией, Австрией и Пруссией против Франции; 1804 – 1813 годы – война России с Ираном; 1806 – 1812 годы – война с Турцией; 1808 – 1809 годы – война с Швецией, присоединение Финляндии и Аландских островов; 1812 – начало Отечественной войны; 1826 – 1828 годы – война России с Ираном; 1828 – 1829 годы – с Турцией; 1853 – 1856 годы – Крымская война). Внутри страны: 1816 – 1817 годы – введение военных поселений, 1819 – восстание военных поселян в Чучуеве, 1825 год – восстание декабристов в Петербурге, 1861 год – подписание манифеста и «Положений о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости», 1863 – положения о поземельном устройстве удельных крестьян. XX век – революции, за время которых было проведено большое количество реформ, коснувшихся всех сторон жизни общества (смена политического строя, диктатура пролетариата, образование Советского правительства, провозглашение РСФСР, создание красной Армии, отделение церкви от государства и школы от церкви, закон о социализации земли, продовольственная диктатура, первая Конституция РСФСР, индустриализация страны, коллективизация крестьянских хозяйств, закон о всеобщей воинской обязанности, денежные реформы, ликвидация неграмотности населения и т.д.); войны (1904 год – Русско – японская война, 1912 – 1913 годы – Первая Балканская война, 1913 – Вторая Балканская война, Гражданская война, 1941 – 1945 годы – Великая Отечественная война). В послевоенные годы, по мере восстановления обычного ритма жизни, продолжают вводится новые реформы (освоение целины – 1954 год, денежная реформа, деноминация, обмен денег – 1961 год, вседствии неурожая 1963 года введение карточек, 1967 год – пятидневная рабочая неделя и пр.). 70-е – 80-е годы ознаменованы такими социальными переменами как, крупнейшие открытия в науке, космосе; гонение и высылка из страны виднейших писателей, художников, ученых, что в значительной степени повлияло на, и без того, небольшой слой российской интеллигенции; к этому же времени относится и такое событие как ввод советских войск на территорию Афганистана, что вызвало крайне отрицательные отклики во всем мире. Конец XX века – это новые «революционные» перемены, в которых Россия находится и в настоящее время («перестройка» – 1985 год, выборы первого президента, кооперативное движение, антиалкогольный указ и т.д., 1991 год – ГКЧП СССР, Беловежское соглашение, независимость стран Балтии, указ о свободе торговли, приватизация, деноминация российского рубля, «чеченская война» и другие внутринациональные конфликты и т.д.).
Как видно из предложенной хронологической таблицы, страна не существовала и десяти лет в устойчивом стабильном состоянии. На протяжении жизни каждого поколения происходило от трех до пяти – семи крупных социальных изменений. Приведенные данные позволяют судить о высокой степени социальной подвижности русских. Какие бы события не происходили в мире, Россия всегда оказывается тем или иным образом к ним причастна, какие бы реформы, нововведения не проводились внутри страны русский человек обязательно к ним приспособится или создаст некий синтез того, что уже было и чего-то нового. Вот поэтому так часто можно слышать о самобытности русского пути развития: приняли христианство, а получили синтез православной и языческой форм верований, в настоящее время взяли западный курс развития, а выходит снова синтез – американского, европейского, восточного. Русские в силу, с одной стороны устойчивости, а с другой подвижности, способны легко принимать инокультурные формы, вбирая в себя черты, нормы, традиции, образ жизни покоренных народов. Данный факт еще раз подтверждает высказанное выше мнение об их универсальности.
Существует и другая особенность «подвижности» и освоения ими новых земель. Это коллективизм. Они всегда переселялись группами и принимались за обработку целинных участков, постоянно поддерживая, подстраховывая друг друга; многие виды работ выполнялись коллективно. Во множестве исторических трудов утверждается, что коллективный характер заселения и освоения земельных угодий диктовался жесткой необходимостью. Природные условия, в которых оказывались русские, продвигаясь на север и северо-восток, были слишком сложны для другого, не коллективного, способа их освоения.
Говоря об этносе, следует сказать, что под ним понимается естественно сложившийся на основе оригинального стереотипа поведения коллектив людей, существующих как энергетическая система (структура), противопоставляющая себя всем другим таким же коллективам, исходя из ощущения комплиментарности. Комплиментарность (Гумилев), коммюнатарность (Бердяев), кооперация (Мечников) – это те качества, которые отражают присущую русским потребность в освоении огромных просторов, с целью, чтобы они стали родным ландшафтом для всех племен, которые на ней проживают. Это и ощущение подсознательной взаимной симпатии (антипатии) особей, определяющее деление на «своих» и «чужих». Для тамбовчан «свои» – тамбовчане, а москвичи – «чужие»; для великороссов уже «чужими» будут англичане, а украинцы – «своими».
Люди входят в один определенный этнос по выше названному принципу, на уровне не сознания, а ощущения. Русские чувствуют себя комфортно среди русских, а французы – среди французов. В другой ситуации возникает ощущение ностальгии. Надо сказать, что у первых оно очень глубоко, и переживается во многих случаях болезненно. Прежде всего, это связано с геоландшафтным несоответствием, которое углубляет это ощущение.
Однообразие природных условий на большой территории Восточно-Европейской равнины обуславливает наличие оригинального стереотипа поведения, который выступает как способ адаптации к условиям, в которых обитает этнический коллектив. Таким образом, наличие одинакового образа жизни на столь обширных пространствах приводит к тому, что для русского этноса свойственна самоидентификация не «по крови», а по родству «души», «складу характера», «способу мысли (масштабно)».
Самоидентификация – это отождествление индивидом себя с этносом, это чувство принадлежности к нему по параметру определенных этнических признаков. Ее основной функцией в этом случае выступает фиксация единства интересов этноса с различными народами, которые обеспечивают его самосохранение как «индивидуума», защищают его интересы, способствуют его развитию и самовыражению. Основным механизмом социальной идентификации является соотнесение личных интересов, ценностей, моделей поведения с интересами различных общностей, которые могут быть либо «своими», либо «чужыми». У каждого этноса существуют аутостереотипы и гетеростереотипы. Аутостереотипы – это совокупные представления о народе, к которому принадлежит индивид. Идентификацию русских подтверждает то, что приоритетное положение здесь принадлежит позитивным оценкам над негативными. Это: доброта, щедрость, миролюбие, простота, прямодушие, духовность. К негативным аутостереотипам относятся бесшабашность, пьянство, безынициативность. Гетеростереотипы представляют собой мнения о других этносах.
Рассматриваемая местность дает широкие возможности для активной деятельности и развития новых технологий в различных областях жизнедеятельности. Это происходит благодаря нескольким обстоятельствам.
Во-первых, это разнообразие природных ресурсов, которыми она обладает – лес, степь, реки, луга, озера, определяют наличие различных хозяйственно-культурных комплексов.
Во-вторых, это экстремальные климатические условия (с точки зрения благоприятной или неблагоприятной для проживания среды). На это обстоятельство обратил внимание еще Ключевский В., когда размышлял о судьбе славян (в частности, русских): «Некогда какой-то враг вытеснил славян, именно наших предков, с Дуная, погнав их на девственный северо-восток, из лучшей страны в худшую. Так история-мачеха заставляла их населить страну, где природа является мачехой для человека» [3]. Экстремальность условий существования объясняется следующими причинами: во-первых, «северность» положения России; во-вторых, наличие на ее территории полюса мирового холода (индикатором климатической специфики России служит январская изотерма – около -40*С в Якутске, обращение к обычной географической карте наглядно показывает, что эта изотерма как бы «ухудшает» Россию и отгораживает ее от стран Западной Европы и Японии «ледяным забором»); в-третьих, огромный контингент россиян живет в неблагоприятных природных условиях; в-четвертых, основные земледельческие районы относятся к зоне рискованного земледелия.
Таким образом, благодаря выше названным причинам русский народ становится самодостаточным и имеет большие возможности для дальнейшего всестороннего развития и жизнедеятельности. Надо сказать, что они используются в полной мере, особенно ярко это проявляется в различных видах деятельности: сельскохозяйственных работах, народном творчестве, искусстве, промыслах, архитектуре. Экстремальные природные условия побуждают к труду для того, чтобы лучше приспособиться к ним и облегчить свое существование. Все это сформировало у русских определенные поведенческие стереотипы. Так, непродолжительность рабочего сезона земледельческих работ, требующая почти круглосуточной тяжелой и быстрой физической работы, за многие столетия выработала свойства трудолюбия и быстроты в работе. Крестьяне период весенне-летних работ всегда называли «страдой», «страдной порой», то есть периодом физических страданий: «где пахарь плачет, там жнея скачет», «день летний год кормит», «не сможешь – не осилишь, не надорвешься – не поможешь» [4]. Однако и весь год работы «невпроворот», всегда «в трудах и в заботах». Об этом свидетельствует обычная длительность крестьянского рабочего дня. Типичным примером могут быть сведения о режиме дня в уездах тверской губернии во второй половине XVIII века. В Старицком уезде крестьяне традиционно летом и зимой просыпались и вставали «в три и четыре часа пополуночи», в Краснохолмском, Корчевском и Тверском уездах вставали в четвертом часу по полуночи. Вечерами же мужчины ложились спать не ранее 11-ти (зимою – в 10), а женщины за рукоделием засиживались за полночь. Такой долгий рабочий день лишь после обеда (пополудни во втором часу) прерывался часовым (иногда чуть больше) сном [5].
Помимо внешних причин, побуждающих человека к активной деятельности, для русских характерен и сильно выраженный внутренний мотив, который сформировался благодаря разнообразию окружающей среды и природных ресурсов. Когда заканчивается «борьба» с тяжелыми природными условиями, человек направляет свою деятельность не на преобразование внешнего, а развитие своих творческих способностей (предметы прикладного искусства, устное народное творчество). Всем известна изобретательность и смекалка русского народа. Трудолюбию сопутствовали такие черты его характера и психологии, как «проворность», «поворотливость», «переимчивость», воспитываемые с детства.
Особенно сильно они проявились при освоении им обширных просторов Сибири. Возможно, если бы не их активная миграция в этом направлении, то здесь не было бы создано, в силу определенных причин, уникальных, в своем роде, хозяйственно-культурных комплексов, таких как очаги северного земледелия в Поморье, на Вологодчине, на Вятских опольях и даже в Якутии. Вот эти причины: малочисленность местных народов, однообразные типы хозяйствования (охота, рыболовство, оленеводство), которые требовали вести кочевой образ жизни, а также колоссальная удаленность от мировых культурных центров, – все они остановили развитие культуры на довольно низкой ступени развития. И только благодаря русским с их тягой к освоению новых просторов, к деятельности и переменам Сибирь стала широко осваиваться, обживаться.
Вместе с тем наличие экстремальных, неблагоприятных условий, которые могли свести на нет результаты тяжелого труда, порождали в сознании идею всемогущества Господа Бога. Труд – трудом, но главное зависит от Бога («Бог не родит, и земля не дает», «Бог народит, так и счастьем наделит», «Бог полюбит, так и не погубит, «не конь везет, Бог несет», «даст Бог день, даст Бог пищу», «человек гадает, а Бог совершает», «все от Бога. Всяческия от творца», «с Богом не поспоришь», «Божье тепло, Божье и холодно», «Бог отымет, Бог и подаст» и т.д.) [6].
Итак, территория крупнейшей равнины влияет на населяющий его могучий этнос, вырабатывая у него определенные качества. Он является именно таким, каким его сформировала суровая природа – самодостаточным, способным к универсальному развитию, выдерживающим высокую степень экстремальности жизни.
Другой тип месторазвития, который существует на территории Евразии, представлен горной местностью Кавказа. Его населяют адыги, осетины, кабардинцы, черкесы, адыгейцы, чеченцы, ингуши, аварцы, даргинцы, лакцы, лезгины, кумыки, карачаевцы, балкарцы, ногайцы, армяне, греки, татары, азербайджанцы, грузины и т.д. Такая пестрая этническая картина является следствием природного разнообразия региона и длительного исторического процесса интенсивных миграций, завоеваний.
Эта местность принадлежит к видам географического окружения, воздействие которых на этносы является особенно ощутимым. Даже у народов, удаленных друг от друга, наблюдаются общие явления, вызванные исключительно общностью горной среды. Многие исторические и социальные процессы в условиях гор развиваются особым образом, который отличается в ряде признаков от исторического пути, характерного для большинства народов мира.
Природа создала такие условия для развития горных народов, которые определили все стороны его жизни, род занятий и повлияли на создание уникальных культурных комплексов.
Во-первых, здесь человеку не предоставляется возможности для изменения окружающей среды, а это обуславливает тот факт, что почти всегда народы, проживающие на данной территории, находились на более низкой ступени технологического развития. Когда отношения между географической средой и этносом опосредуются развитыми технологиями, то зависимость от природного окружения становится меньше. Когда же эти технологии отсутствуют или примитивны, то ее воздействие более ощутимо. Во-вторых, горы представляют собой огромное препятствие для проникновения сюда других народов. Местное население это, как правило, малочисленные, разрозненные группы народов, достаточно часто меняющие территории своего обитания. С этим связано то, что они часто подвергались захватам более могучего этноса. И это происходило достаточно часто, однако для данной ситуации, утверждение, что культура большего по численности народа преобладает над меньшей, не совсем правильно. Та замкнутость, в которой формировались горные народы, обусловила их враждебность ко всему чужому и непримиримость, как с нежелательными соседями, так и с их культурой.
Так, например, обращаясь к проблеме интериоризации или экстериоризации народом внешней конфликтности, можно проследить следующую тенденцию во взаимодействии жителей равнинной и горной местности: первые интериоризируют ее и стремятся нейтрализовать внутри самих себя. Для них характерна устойчивость внутренних альтернатив, которая и служит механизмом реагирования на такие конфликты, вследствие чего они «проигрываются» в себе. Для вторых, напротив, характерна экстериоризация конфликтности. Русские, присоединяя к своей империи очередной участок территории, как бы разыгрывали на нем свою «драму» (бегство от государства – возвращение беглых под государственную юрисдикцию – государственная колонизация новоприобретенных территорий). Новая территория втягивалась ими в себя. А, например, для армян, характерно стремление «убрать» с освоенной ими территории все, что может стать источником конфликта. Дело в том, что образ активности армян и русских на вновь осваиваемых территориях был слишком различен, что приводило к неприятию армянами русской колонизации. Районы Северного Кавказа осваивались поэтапно и в большинстве случаев военными методами. В итоге русская колонизация Закавказья была неэффективной. Число русских, поселившихся в крае, не превышало 5% общей численности населения [7].
Здесь сказалась противоположность всех жизненных условий жителей равнин и гор. Различны и образ жизни и система хозяйства. Довольно маленькие территории обитания народа воспитали у них чувство глубокой привязанности к этой земле, а если учесть тот факт, что и передвигаться было некуда, то естественно, что за каждый клочок земли пригодный для жизни, приходилось бороться. Дело в том, что в горных районах система подсечно-огневого земледелия рассчитана на некий оптимальный состав населения, а потоки завоевателей представляли избыточное население, которое в силу самих условий хозяйствования не могло получить необходимого пропитания. Это обстоятельство также являлось причиной конфликтов местного населения с завоевателями.
Не имея возможности для преобразования природы, то есть окружающего мира, «горцы» всю свою энергию и возможности направляют на духовное развитие, саморазвитие.
В тот период истории, когда человечество жило в гармонии с природой и не ставило перед собой цели ее преобразования, все развитие было направлено на развитие духовного мира человека, а этому как раз благоприятствуют небольшие замкнутые территории, к которым можно отнести горную местность. И первые великие цивилизации как раз возникали там, где присутствовал горный ландшафт. Примером может служить одна из самых древнейших армянских цивилизаций, а также Тибет.
В силу того, что также трудно как проникают сюда инновации, так и уходят отсюда, созданные здесь учения, практики, образцы материальной культуры являются чем-то экзотическим для равнинных жителей.
Разработка методик и практик, направленных на саморазвитие, богатое культурное наследие, которое, по причине замкнутости, остается практически неизменной с годами и привлекает внимание в настоящее время.
Приведенные выше причины, определили у народов этого типа месторазвития качества консерваторов, в отношении, как нововведений, так и элементов других культур. Маленькие площади пригодные для проживания способствовали тому, что у народа выработалось сильное чувство своей территории и «своих». И если у представителей равнинного типа месторазвитий самоидентификация идет по ощущению, то здесь этот процесс происходит «по крови». Это подтверждается традицией «кровной мести» и другими формами и элементами местной культуры. Стремлению горных народов к саморазвитию, к духовному совершенству соответствуют качества, о которых свидетельствуют фразы, ставшие «крылатыми»: «кавказское гостеприимство», «кавказская щедрость», «кавказские долгожители» и т.д.
Следующий тип месторазвития включает в себя территории Европейского Севера и Сибирь. Его населяют многочисленные группы народов: русские, коми, ненцы, саами (лопари), ханты, манси, селькупы, кеты, эвены, эвенки, юкагиры, чукчи, буряты, тувинцы, тофалары, алтайцы, шорцы, нанайцы, нивхи, негидальцы, удэгейцы, ульчи, ороки, орочи. Безусловно, что каждый из перечисленных народов имеет неповторимые особенности культуры. Но в силу того, что природные условия их проживания одинаковы, а, следовательно, и однообразны хозяйственно-культурные комплексы, то целесообразно говорить о едином типе месторазвития. Он крайне неблагоприятен для проживания здесь человека. Этим объясняется низкая численность населения и то, что на протяжении многих столетий здесь остаются неизменными способ хозяйствования и самой жизни (в бытовом плане). До его освоения в технологичном плане, здесь преобладали такие виды деятельности как охота, рыболовство, скотоводство. С ними связан кочевой образ жизни большинства народов, который не позволял им укорениться (во всех смыслах) на одной территории, а, следовательно, и им присуща подвижность. Однако здесь эта черта характера вырабатывалась как необходимое условие для поддержания жизни. Следствием удаленности этих народов от крупных развитых культурных центров является их невысокий уровень развития. Малочисленность каждого из них приводит к тому, что созданная ими культура настолько самобытна, что в случае их подчинения другим народом она или исчезнет совсем, или останется неизменной. Вероятно, это объясняется, наряду со многими другими причинами, консерватизмом населения, обитающим на такой территории.
Таким образом, любой тип месторазвития, локализованный в пространстве и непрерывно развивающийся во времени, является носителем этноса, которому свойственны некоторые типичные качества, черты, стиль поведения. То есть, формируется особый характер, который в процессе самоидентификации признается «своим» и определяется конкретными характеристиками местообитания.
Однако существует общая, присущая всем народам, вне зависимости от особенностей среды обитания, черта – подвижность. У одних она выражена слабее, у других довольно сильно. Все зависит от условий, которые ее возбуждают. Так, у народов Севера и Сибири и Кавказа она является необходимостью для выживания и ограничивается жесткими границами, вызванными слишком малыми размерами территории, пригодной для проживания. Так, в результате смены одним народом ареала своего существования, он занимал ареал другого. Это обеспечивало устойчивость традиций, норм, чем объясняется схожесть культурных традиций многих народов. Другое дело подвижность русских, которая является внутренней необходимостью – быть в движении. Это качество вырабатывает мобильность, позволяющая не только создавать и закреплять устойчивые формы культуры, а впитывать в себя все новое, толерантно воспринимать чужую культуру. В силу этого русское население встречается в любом из выше перечисленных типов месторазвитий. Таким образом, можно с полным правом сказать, что этот народ выступает как народ мироносец, роль которого в мировой истории, как в прошлом, так и в будущем велика.
Чем больше месторазвитие дает возможности для активной деятельности населяющего его народа, тем больше оно будет подвергаться изменению с его стороны. А измененная среда способна еще сильнее влиять на духовный мир человека. Таким образом, наличие способности непрерывного движения, широкие возможности для преобразования окружающей среды превращают геоландшафт в систему с динамично развивающейся структурой, которая, с одной стороны, обеспечивает его устойчивость по отношению к внешним факторам, а с другой дает возможность для дальнейшего развития и функционирования.
Литература
1. Гумилев Л. Этногенез и биосфера Земли. – Л., 1990, с.182.
2. Гумилев Л. От Руси к России. – СПб., 1992, с. 112.
3. Ключевский В. Исторические портреты. – М., 1991, с.508.
4. Даль В. Пословицы русского народа Сборник в 3-х томах. Т. 3. – М., 1993, с. 541 – 542, 558 – 559, 400.
5. Милов Л. Природно-климатический фактор и менталитет русского крестьянина. // Общественные науки и современность, 1995, № 1, с.78.
6. Даль В. Сборник. Т.3. – М., 1993, с.541 – 542.
7. Лурье С. Восприятие народом осваиваемой территории. – Общественные науки и современность, 1998, № 5, с.72-73.
Опубликовано в Библиотека | Оставьте комментарий »
|
«СИНЕРГЕТИЧЕСКИ КОНСТРУИРУЕМЫЙ МИР» |
||
|
Не нужно ждать с поникшей головой новых глобальных катастроф, С.П. Курдюмов Будущее не придет само, В.В. Маяковский Одна из основных установок синергетики, которую всесторонне обосновывал, последовательно отстаивал и горячо пропагандировал в своих работах и выступлениях Сергей Павлович Курдюмов – установка на конструирование желаемого будущего . Синергетика показывает, что путь в будущее для сложных нелинейно развивающихся систем, каковыми являются системы окружающего нас природного и социального мира и мы сами как духовно-телесные, психосоматические существа, всегда неединственен. Что человек может выбирать тот путь будущего развития, который является предпочтительным, но при этом необходимо учитывать собственные внутренние русла развития сложных систем (иначе человек будет строить замки на песке). Что возможности даже индивидуального человеческого действия многократно возрастают вблизи моментов нестабильности (в точках бифуркации или вблизи момента обострения), но вместе с тем возрастает и ответственность, которая ложится на плечи каждого из нас. Строить желаемое будущее, а на каких мировоззренческих принципах и руководствуясь какими ценностями? «Выволакивать будущее», как говорил Владимир Владимирович Маяковский в стихотворении, строчки которого взяты в качестве эпиграфа к этой статье, но куда, в каком направлении? С.П. Курдюмов часто говорил о возможности и даже исторической необходимости приближения желаемого будущего, резонансного возбуждения структур-аттракторов, но кто и на каких основаниях определяет предпочтительные структуры-аттракторы? В этой статье предполагается обсудить глубинную связь конструктивизма с синергетикой, кибернетические истоки позиции конструктивизма в познании и действии, а также коснуться вопроса о способах овладения временем, управления им, о возможностях и границах человеческой деятельности, направленной на созидание желаемого будущего. Если встают вопросы о целях и ценностях выбора желаемого будущего, тут сразу подключается со своим арсеналом философия. Очевидно, что ключевой вопрос в наши дни состоит в изменении способа мышления человека. Ведь не случайно говорят: «Измени свой способ мышления, и ты будешь уже на полпути к изменению мира!». К сожалению, наше мышление пока скорее линейное, чем нелинейное, скорее узко профессиональное, чем глобально ориентированное, скорее непримиримое, чем толерантное и готовое к компромиссам, скорее пассивно отражательное, чем конструктивистски активное. Поэтому изменение мышления в направлении нелинейности, осознания глобальных ценностей, конструктивизма, интерактивности, партнерства и солидарности с универсумом и сложными структурами в нем, о чем мечтал Сергей Павлович Курдюмов, жизненно необходимо. 1. Кибернетические истоки позиции конструктивизма. Циклическая причинность. Конструкты сознания и конструируемая действительность Конструктивизм в познании и практике – это такой подход, в рамках которого считается, что человек в своих процессах восприятия, мышления и деятельности не столько отражает окружающий мир, сколько активно творит, конструирует его. Этот подход развивается разными авторами на базе различных дисциплинарных областей: на базе генетической эпистемологии, или психологии развития ребенка, – Жаном Пиаже, системной теории и кибернетики – Хайнцем фон Фёрстером, антропологии – Грегори Бейтсоном, психологии восприятия – Ульрихом Найссером, психотерапии – Паулем Ватцлавиком, когнитивной психологии – Эрнстом фон Глазерсфельдом, нейробиологии и когнитивной науки – Умберто Матураной и Франсиско Варелой, существуют, разумеется, и иные версии. Для понимания сути конструктивистского отношения человека к миру (его наблюдение изнутри, его обустройство, созидание и постоянная переделка самого себя в процессе этого обустройства) весьма удачной является метафора танца, как об этом говорил Х. фон Фёрстер. Познание мира и действие человека в мире – это танец человека с миром, парный танец с различными па, в котором ведущим является то один, то другой партнер, в котором они оба беспрерывно раскрываются и развиваются. Неклассическая эпистемология, в русле которой развивается эпистемологический конструктивизм, решительно отказывается от дихотомического разделения субъекта и объекта познания, человека с его органами чувств и ментальными способностями и окружающего мира, на которые направлены его познавательные усилия. Конструктивистский подход имеет корни и в философских концепциях, и в представлениях кибернетики. В философии он восходит к воззрениям Вико, Беркли, Канта.. Итальянский философ Джамбаттиста Вико (1668-1744) и ирландский философ Джордж Беркли (1685-1753) пришли к идеям эпистемологического конструктивизма практически одновременно и независимо друг от друга. Странным выглядит следующее совпадение. В 1710 году, когда Беркли опубликовал свой главный философский труд «Трактат о началах человеческого знания», Вико в Неаполе опубликовал свой труд по эпистемологии “ De Antiquissima Italorum Sapientia ”, в котором он приходит к сходным заключениям. Имя Вико вошло в философию, прежде всего, благодаря тому, что он ввел идею историзма, исторического прогресса и циклов в истории, имел теоретико-познавательную позицию, близкую конструктивизму. Человеческому сознанию, считал Вико, доступно только то, что создано самим человеком. Поэтому и изучать следует лишь то, как создана вещь, будь то произведение искусства, идея как порождение его сознания, языковая форма. Рациональное знание не затрагивает существующее в реальном мире, но ограничивается только миром опыта, который создается человеком. Только Бог знает, что представляет собой реальность, поскольку он сам ее создал. Беркли, со своей стороны, утверждал, что субъекту доступно лишь содержание сознания – идеи, поэтому он может лишь констатировать свое существование. Отсюда его известная формула “ esse est percipi ” («существовать – значит быть воспринимаемым»). Несмотря на крайний солипсизм, эта позиция имеет нечто общее с взглядами современных радикальных конструктивистов. В качестве предтечи современного эпистемологического конструктивизма часто называют и имя Иммануила Канта (1724-1804). Академик В.А. Лекторский рассуждает о том, насколько оправдано это причисление, и указывает здесь на явные точки соприкосновения. По Канту, «опыт – это конструкция, это организация субъектом материала чувственности (ощущений) с помощью априорных форм чувственного созерцания и априорных категорий рассудка» [ 1, С . 13. ] . Именно конструкты сознания оформляют опыт, причем то, что недоступно индивидуальному сознанию, является предметом деятельности сознания трансцендентального, трансцендентального субъекта. В то время как ключевым теоретико-познавательным вопросом эпохи просвещения был «Что мы должны знать?», духовная и эпистемологическая революции XX века заменяет его иными вопросами «Что мы можем знать?», «Где границы нашего знания?» и «Что представляю собой я сам, познающий?». Мир, в котором мы живем, находится не в не нас и не является независимым от нас; мы создаем его в процессе познания, в процессе коммуникации, пользуясь языком, в процессе познавательной и преобразующей социальной деятельности. Реальность мы находим не вне нас, она ежеминутно возникает в наших глазах, а вместе с нем возникаем, преобразуемся и мы сами. Язык является системой, которая сама себя создает. Это слушатель, а не говорящий, определяет смысл высказывания. Это читатель, а не писатель распаковывает текст, извлекая смыслы в соответствии со своими личностными смыслами. Язык тоже подобен танцу, в котором два человека взаимно друг друга строят, изобретают, определяют, чтобы стать единством. Удивительно, но конструктивизм встроен во внутреннее ядро кибернетических теоретических представлений. Кибернетика рождает конструктивизм как свое родное дитя. С самого начала своего существования, с 1940-1950-х годов (концепции Н. Винера, У. Росс Эшби, Х. фон Фёрстера) одним из центральных ее представлений было представление о циклической причинности . И в синергетике, которая является наследницей кибернетики, представление о циклической причинности выступает в качестве базисного. У Германа Хакена это – циклическая причинность между элементами системы и параметрами порядка как динамическими характеристиками системы на макроуровне: параметры порядка порождены, определены, детерминированы поведением элементов системы и, в свою очередь, подчиняют элементы, накладывают ограничения на их поведение, даже, если угодно, починяют дельные элементы. Метафорический образ циклической причинности как фундаментального кибернетического и синергетического представления – змея, которая кусает себя за хвост. Иной образ этой циклической организации – свойство самоотнесенности, самореферентности. Любая самоорганизующаяся система неживой иди живой природы, природы или общества организует себя, будучи отделенной от окружающего мира (поддержание своей целостности) и встроенной в него, открытой для него (открытость как условие для самоорганизации). Живое существо (живая организация) реализует себя как живая система через производство своих собственных операций. Живая система продуцирует саму себя (автопоэзис). А равным образом и структуры неживой природы, например структуры в плазме, как показывает С.П. Курдюмов, способны к самодостраиванию, т.е. проявляют свойства, подобные свойствам живого. Логика рассуждений ведет к соответствующему пониманию человека как наблюдающего и теоретизирующего существа. Наблюдая мир, наблюдатель создает самого себя. Наблюдение создает наблюдателя. Наблюдатель, наблюдаемый процесс и процесс наблюдения образуют неразложимое единство. Нет наблюдения без наблюдателя. Нет языка без носителя языка: язык и продукт говорящего, и его создатель. Язык творится людьми и творит их. Язык говорит в нас и через нас, строит нас, будучи нашим порождением. Конструируя мир, человек конструирует самого себя. А, конструируя самого себя, создавая конструкты в своем сознании, человек конструирует мир. Это – креативный цикл. Это, как говорит фон Фёрстер, gekr u mmte Raum , изогнутое пространство, в котором человек, удаляясь от себя, возвращается к самому себе. Что есть в бытии – это тайна. Тайна бытия приоткрывается только сознанию познающего субъекта, которые протаскивает мир через свою собственную душу, преломляя его через конструкты своего сознания. Реальность завуалирована ( le re e l voil e), как говорит Бернар д’Эспанья, а вселенная еще не разрешена, как писал Карл Поппер [ 3, P. 290. ] . Природа как рожденная (что этимологически отражается в самом слове «природа») пребывает в рождении, в становлении. Пытаясь проникнуть в природное бытие, человек со своим сознанием вносит в него необратимые и неизбежные изменения, как это показано в неклассической науке, в квантовой механике в первой трети XX века, а далее, в последние десятилетия XX века – и в нелинейной динамике и синергетике. Человек становится соучастником процесса рождения природы, процесса становления в ней. Становление природного бытия и становление человека и конструктов его сознания – два сопряженные процесса. Человек творит самого себя через мир, через его деятельность в мире. Человек и мир, субъект и объект познания находятся в процессе коэволюции. Циклическая причинность, введенная кибернетикой, изначально наложила печать и на само кибернетическое знание. С самого начала, особенно в работах фон Фёрстера, кибернетика строилась не просто как одна из областей знания, но и как знание о знании, как кибернетика кибернетики. Эта кибернетика второго порядка есть эпистемология кибернетики. А равным образом мы можем говорить не просто о синергетике, но и синергетике синергетики, об эпистемологии синергетики или об эпистемологии познания сложного в бытии, epistemologie complexe (сложной эпистемологией или, точнее, эпистемологией сложного), если употребить терминологию французских ученых Эдгара Морена и Жана-Луи Ле Муаня. Это замыкание кибернетики на саму себя, как и замыкание синергетики на саму себя, связано двусторонне направленным, циклическим процессом офилософствования науки и онаучивания философии , отвечающем современной тенденции развития философского знания. Синергетика, будучи трансдисциплинарным направлением научных исследований сложного вообще в окружающем нас и в нас самих, выходит за пределы дисциплинарной ограниченности той или иной области естествознания и обществознания и врывается в философию. В то же время синергетика, имеет в качестве жесткого ядра конкретные модели образования и эволюции сложных структур в мире, причем во многих областях даже социального знания. Её модели работают на математическим уровне, онаучивает философию, вносят свежую струю в теорию познания. Синергетика и нелинейная динамика, как метод исследования когнитивных процессов, сближается с современной когнитивной наукой в целом и неклассической эпистемологией как ее философской составляющей, в частности. Таким образом, конструктивизм становится одним из довольно влиятельных течений в современной неклассической эпистемологии. Иначе говоря, неклассическая эпистемология обретает конструктивистское лицо. А сами идеи конструктивизма укоренены в определенных философских воззрениях на мир и получают новые импульсы для развития в связи с идеей циклической причинности в кибернетике и синергетике. 2. Конструирование себя и своего будущего Человек активно конструирует самого себя как личность в своей жизни, научном и культурном творчестве, в образовании и самообразовании, которое длится всю жизнь. Благополучие человека в его собственных руках. Человек активно встраивает себя в социум, находит подобающую ему «когнитивную (культурную, политическую и т.п.) нишу», что связано с его адекватной самореализацией. С точки зрения синергетики, человек отнюдь не является игрушкой в руках судьбы: у каждого человека и у человечества в целом есть множество судеб. Синергетика провозглашает не фатум, не рок, а открытость будущего, множественность перспектив. Эта открытость будущего определяется с тем, что случайность, внутренняя спонтанность, ничем не обусловленное отклонение ( автоматон в смысле Эпикура) неустранимы и лежат в самой основе бытия. Конечно, человек – чрезвычайно сложное создание природы. Можно даже сказать, что каждый отдельный человек сложнее общества, ибо несет в себе всё социальное (через свои социальные роли) и всё природное, причем как индивидуальное, личностное, так и общечеловеческое, определенное всей историей человеческого рода. Одной частью своего Я он может знать , что будущее имеет альтернативы, что его собственный жизненный путь и путь развития общества, в котором он живет, не предопределены. А другой частью своего Я он может верить в свою судьбу, в предустановленность своего будущего. Эти два горизонта – горизонт знания и горизонт веры – не пересекаются и не противоречат друг другу, а сосуществуют, вполне уживаются в нем. Случай, как писал А.С. Пушкин, есть Бог-изобретатель. Но, как гласит пословица, «на Бога надейся, а сам не плошай!». И человек не плошает… Он в силах и вправе выбирать, каким путем идти, какое будущее и как сознательно строить. Поэтому совершенно справедливо звучат слова французского философа-экзистенциалиста Жана-Поля Сартра: «Человек есть лишь то, что он сам из себя делает… Человек себя проецирует в будущее. Человек есть, прежде всего, замысел». Установки, планы – это предполагаемое и желаемое будущее. Но, попадая в эволюционное русло, в конус притяжения определенного аттрактора, человек влеком будущим, строится из будущего. Эта внутренняя игра свободы выбора и преддетерминации, влечения к будущему (план) и притяжения из будущего (аттрактор, будущее состояние), предполагаемого и реально наступающего, множественного и однозначного, развертывания и свертывания веера возможностей есть суть синергетического понимания течения жизни и творчества человека. Человек одновременно полон намерений и планов и влеком будущим состоянием, активен и в праве выбирать свой путь, особенно в состояниях неустойчивости, когда он может влиять и на становление нового социального образца, и помимо своей воли сносим мощными струями течения к структурам-аттракторам. Он активно строит и перестраивает себя и свою ближайшую или даже более отдаленную социальную среду, свой Lebenswelt и Umwelt , и обусловлен своей собственной природой и той средой, к которой он эволюционно приспособлен, – мезокосмом. Герман Гессе писал: «Жизнь каждого человека есть путь к самому себе, попытка пути, намек на тропу» [ 4, С. 198. ] . Подлинное творчество требует от человека полной самоотдачи. Это – растворение себя в мире, попытка слияния с космосом. Человек должен отдать себя миру, потерять свое Я, чтобы найти его, чтобы обрести себя. Человек должен растворить себя в мире, диссипировать в нем, чтобы структурировать себя по-новому, вынырнуть из космической стихии обновленным. Человек не должен бояться расстаться с самим собой, чтобы встретиться с собой вновь. Акт творчества есть акт личностного преображения, обретения себя, актуализации скрытых в душе и разуме возможностей. Расставание с собой – это проявление смелости, не все на это способны. Это страшно, но вместе с тем привлекательно. Это манит творческих личностей. Расставание с собой в акте самоотдачи миру (в творческом порыве, во взлете вдохновения, в любви, во сне) есть нечто противоположное эгоизму; это – альтруизм, но альтруизм эгоистический, ибо человек в результате строит себя от другого, строит и перестраивает себя от мира, культивирует собственное эго, взращивает себя как личность. Будучи творцом самого себя, человек творит космическую эволюцию и человеческую историю. Идея о том, что человек есть со-творец космической эволюции, является одной из основных и путеводных идей для русских космистов (Н.А.Бердяева, С.Н.Булгакова, В.Н.Вернадского, А.К.Горского, В.Н.Муравьева, В.С.Соловьева, Н.А.Умова, Н.Ф.Федорова, П.А.Флоренского, К.Э.Циолковского и др.). Они рассуждали о единосущности и целостности универсума, о включенности человека в космос, а поэтому и о возможности сознательно влиять на процессы эволюции в нем. Человек, будучи созданием природы – natura naturata , является в то же время существом, творящим новое для себя и для мира – natura naturans . Но чтобы его творческая, конструктивистская деятельность была успешной, ее установки должны быть согласованы с собственными путями эволюции космоса, с внутренними потенциями развития самой космической среды. Это следует из синергетики. А значит человек должен творить в партнерстве, содружестве с космосом. 3. Конструктивистские установки в современной науке, культуре и практике Конструктивистские установки характерны для многих областей современного научного знания и практической деятельности. То, что было создано Хайнцем фон Фёрстером на базе кибернетики, Умберто Матураной и Франсиско Варелой как когнитивно-биологический конструктивизм, распространяется ныне на социальное и гуманитарное знание. Человек не столько отражает, сколько строит окружающий мир, оформляет и организует его в соответствии со своими конструктивистскими установками сознания. В современном прогнозировании (футурологии) одним из ключевых понятий является создание желаемого будущего . Современное прогнозирование, или, как его называют в мировом научном сообществе futures studies (исследование «будущих» во множественном числе, исследование перспектив, построение сценариев будущего развития), стало дисциплинарно оформляться и бурно развиваться после Второй мировой войны. В настоящее время в довольно популярной и коллективными усилиями создаваемой интернетовской энциклопедии Википедии ( Wikipedia ) дается следующее определение этому направлению: « Исследования будущего – это трансдисциплинарный, базирующийся на системной науке подход к анализу образцов изменений в прошлом, определение трендов и возможных исходов изменений в настоящем и построение альтернативных сценариев возможных будущих изменений, чтобы помочь людям создать то будущее, которое они желают » [ 5 ] (Венди Л. Шульц). В качестве стержневых понятий современного прогнозирования (исследования будущего) выделяются а) «образ будущего» (понятие, введенное в научный оборот Фредом Полаком в 1973 г.), б) «альтернативное возможное будущее», в) «создание будущего, а не предсказание его». Видение мира, ориентированное на будущее, основывается на солидарности с будущим. Мы не должны ждать подарков от будущего, но создавать желаемое, предпочитаемое будущее. Установка на создание будущего – непосредственное преломление конструктивизма в футурологии. В современной социальной науке (социологии, политологии, социальной философии) конструктивистские установки сознания также налицо. Родилось и новое понятие «социальный конструктивизм» [ 6 ] . В содержание этого понятия входит не только сознательное конструирование социальной реальности, социального порядка и социальных организаций в соответствии с ценностными предпочтениями социального (индивидуального и коллективного) субъекта, но и креативность социальных институтов, введение ими социальных инноваций, управление рисками социального развития, прохождение кризиса и выход на желаемые пути развития. В каком-то смысле мы все актеры, которые активно конструируют локальную и более отдаленную социальную среду, в которой хотят жить, но и среда создает их, активно на них влияет, подстегивает их личностный рост. Одним из первых ученых, кто стал последовательно вводить представления теории сложных самоорганизующихся систем и теории автопоэзиса в социальную философию, был Никлас Луман (1927-1998). Он говорил об операциональной замкнутости социальных систем и об их структурном сопряжении, об их самореферентности (циклической организации) и контакте с внешним миром (ино-референции), об их трансформации через интерактивность, коммуникацию и коммуникацию через коммуникацию [ 7, С . 98-129. ] . В знаменитый тезис К.Маркса «люди сами делают свою историю», современный социальный конструктивизм вносит важную поправку: человек конструирует общество, но отнюдь не волюнтаристически, не произвольно по своему желанию, а в сотрудничестве и в коэволюции со становящимся социальным целым, открывая внутренние тенденции развития сложных социальных систем. Конструирование природной и социальной действительности порождает когерентный, взаимосогласованный мир. Конструирующий человек и конструируемый им мир составляют процессуальное единство. Конструирование означает, что человек как субъект познания и деятельности берет на себя весь груз ответственности за получаемый результат. Принцип ответственности , о котором писал Ханс Йонас [ 8 ] , ставится здесь во главу угла. Как подчеркивает основатель синергетики, немецкий ученый Герман Хакен, самоорганизующееся общество может устойчиво существовать и продолжительное время динамично развиваться, если каждый его член ведет себя так, как если бы он – в меру своих возможностей – был ответственен за целое [ 9, С. 207 ] . Этот принцип ответственности близок к категорическому императиву Канта. Новый подход к образованию с точки зрения конструктивизма и синергетики мы с С.П. Курдюмовым назвали пробуждающее обучение . Способ связи обучающего и обучаемого, учителя и ученика – это их взаимная циклическая детерминация и их взаимное конструирование, становление и развитие. Обучение – это не передача знаний как эстафетной палочки от одного человека к другому, но создание условий, при которых становятся возможными процессы порождения знаний самим обучающимся, его активное и продуктивное творчество. Это – нелинейная ситуация открытого диалога, прямой и обратной связи, солидаристического образовательного приключения, попадания – в результате разрешения проблемных ситуаций – в один и тот же, самосогласованный темпомир. Последнее означает, что благодаря совместной активности в такого рода ситуации учитель и ученик начинают функционировать с одной скоростью, жить в одном темпе. Учитель не просто задает вопросы, на которые заранее знает ответ, хотя это и имеет место на начальных стадиях обучения. Он ставит проблемы так, чтобы начать совместное исследование, чтобы ученик удивился тайнам бытия, понял неисчерпаемость познания мира и приобретал не столько «знаю что», сколько «знаю как» ( know how ). Обучение становится интерактивным. Не только учитель учит ученика, но и ученик учит учителя, они становятся кооперирующимися друг с другом сотрудниками. Учитель должен научиться видеть, что скрывается за учеником и научиться понимать его. В процессе обучения незнающий превращается в знающего, а при этом изменяется и сам учитель, подобно тому как в процессе психотерапии больной превращается в здорового, или хотя бы в выздоравливающего, но вместе с тем и сам доктор претерпевает изменения, испытывая свое душевное равновесие и в большинстве случаев его укрепляя. В современной психотерапии также успешно применяется конструктивистское мышление, как об этом неоднократно писал Хайнц фон Фёрстер и еще один представитель конструктивизма, семейный врач-психотерапевт, редактор коллективных монографий по конструктивизму Пауль Ватцлавик. Фон Фёрстер рассказывает об изобретенной им методике циклического вопрошания, которая позволяет конструировать действительность, повращаться в виртуальных мирах «как если бы» и тем самым наладить отношения между членами семьи, перевести их в состояние душевного равновесия. Психотерапевт просит, например, мать сказать, что она думает о том, что думает ее дочь о ее отношении с мужем. Естественно, она никогда не задумывалась об этом. Но поскольку она сейчас сидит перед психотерапевтом, она вынуждена вступить в дискуссию и предположить, что думает ее дочь об отношениях между родителями. В этот момент нужно смотреть, как воспринимают это твои партнеры, члены твоей семьи: дочь, которая в первый раз слышит, что думает ее мать о том, что она думает об отношениях между матерью и отцом; муж, который совершенно ошеломлен тем, что узнал, что в самом деле думает его жена и как она воображает себе, что творится в голове дочери, воспринимающей их отношения своими глазами. «Для всех них внезапно возникает новая вселенная в этом психотерапевтическом сеансе. Они конструируют новый мир. Вся идея этих психотерапевтов состоит в том, что они приглашают участников поработать совместно, чтобы изобрести для себя новый мир отношений» [ 10, S. 224-225. ] . В результате такого рода психотерапевтических процедур конструируются новые виртуальные миры, реальное воплощение которых оказывает на каждого из членов группы терапевтическое действие. Вообще говоря, мировоззренческая позиция конструктивизма не ограничилась только областями научного и философского знания. Великий переворот в живописи был связан переходом от реализма, стремления точно передать воспринимаемую действительность, как это было, например, в школе передвижников в России во второй половине XIX века, к французскому импрессионизму на рубеже XIX и XX веков, в картинах которого действительность преломлялась через чувства, настроения, впечатления художников. В полотнах импрессионистов правдоподобность создается через неправдоподобие, через приглушенные акварельные краски, как у Клода Моне, или, наоборот, через преувеличенно яркие, кричащие краски, как у Винсента ван Гога, через нагромождение мазков, которые, резонируя с восприятием действительности зрителем, могут передавать действительность даже лучше, чем фотографии. Разные вариации символизма, в особенности стиль Баухауза (Василий Кандинский, Пауль Клее), можно, пожалуй, рассматривать как проявление радикального конструктивизма в живописи. «Искусство должно обращать быль в сказку, переплавлять физику в метафизику, оно, по выражению Пауля Клее, не отражает видимое, а создает его» [ 11, С. 190 ] . 4. Мыслить нелинейно – конструировать синергетически Синергетика является наследницей кибернетики. Это – постнеклассическая парадигма научного знания. Синергетика пытается увидеть «мир изнутри», мир, как он видится познающим его и действующим в нем человеком, увидеть как он может строиться, конструироваться человеком. Она раскрывает особую, решающую роль человека, который, будучи встроен в сложные системы, может оказывать непосредственное влияние на ход их эволюции, выводить их на предпочтительные будущие состояния [ 12 ] . Наблюдатель и наблюдаемое, конструирующий субъект и объект его преобразований находятся в отношении нелинейной обратной связи, циклической причинности. Субъект конструирует действительность, и возможности этого конструирования видятся с позиции синергетики в разных планах.
5. Сдвиг в ценностях. Революция в сознании. Стратегическое видение будущего Итак, человек не столько отражает, сколько строит окружающий мир, оформляет и организует его в соответствии с конструктивистскими установками своего сознания и своими ценностями. А сами ценности должны претерпеть изменения. Мир изменится, когда произойдет революция в сознании, когда человек перестанет гнаться за удовлетворением своих возрастающих материальных потребностей (это – тупиковый путь развития!) и позаботится о возвышении своего духа. Об этом рассуждают в форме диалога авторы книги «Революция сознания», известные ученые Станислав Гроф, Эрвин Ласло и Питер Рассел: «Нас приучили верить, что чем больше у нас вещей, чем больше мы производим, чем больше у нас контроля над природой – тем мы счастливее… Однако эта система не отвечает нашим более глубоким, внутренним, духовным потребностям. Несмотря на все свои материальные возможности, люди чувствуют себя такими же подавленными, незащищенными и нелюбимыми, как и прежде» [ 14, С.20-21 ] . Поэтому, обосновывают они, «нам необходимо освободиться от эгоцентрического, материалистического модуса сознания», порождающего угрожающие человечеству экологические и техногенные катастрофы, и начать выполнять «последовательную внутреннюю работу, ведущую к глубинной психодуховной трансформации» [ 14, С.44, 87 ] . Конечно, от каждого из нас сегодня не требуется селиться в бочке, как это сделал в древних Афинах знаменитый киник Диоген Синопский, провозгласивший принципы аскетизма (сверхусилия, направленного на отказ от погони за удовольствиями), автаркии (самодостаточности) и анадейи (свободы действий, которая призвана показать ненатуральность поведения греков). Призыв киников довольствоваться малым и наслаждаться своей свободой в наши дни мало кого тронет, кроме, разве что, бомжей. Но все-таки, на мой взгляд, благополучие человека сегодня не может строиться на обрастании материальными вещами и деньгами: умножая богатство, мы повышаем внутреннюю тревогу и беспокойство, ибо боимся его потерять. Необходимо разумное ограничение своих материальных притязаний. Благополучие человека начинает складываться тогда, когда человек достигает состояния душевного равновесия, получает возможности для максимальной самореализации, раскрытия своего таланта, свечения своего духа. В рамках конструктивистского подхода претерпевают изменения этические принципы человеческой деятельности, но не в прескриптивном, назидательном ключе. Этика с этой точки зрения не имеет ничего общего с поощрением и наказанием, с указаниями «что я должен делать?». Человек как субъект познания и конструирующей деятельности решает сам, что он может делать, что желательно осуществить, исходя из его целей и ценностей, и с пониманием глубочайшей собственной ответственности за грядущий результат, за становящееся целое. Конструктивизм предполагает внутреннюю этику, собственную ответственность. Только на основе личной ответственности может строиться устойчивое самоорганизующееся целое в микросоциуме и в глобальном мире, в микроколлективе, в пределе, включающем только себя как творца и критика в одном лице, или в научном сообществе. Конструирование не является самоцелью: человек конструирует не просто потому, что он хочет конструировать, а потому что он преследует свои цели. Цель конструирования отсылает в будущее. Это – предвосхищение опыта, конструирующий исходит из того, что созданные им конструкции сознанию окажутся полезными и в дальнейшем. Конструктивизм служит прежде всего тому, что субъект хочет установить контроль над тем, что он воспринимает, чтобы элиминировать какие-либо отклонения или возмущения от предпочитаемого целевого состояния, от структуры-аттрактора. Контроль предполагает модель вещь, которая подлежит контролю, но эта модель включает только те аспекты, которые релевантны целям субъекта и его действию. В этом смысле субъект заботится не столько о вещи, над которой установлен контроль, сколько о компенсации отклонений на пути достижения цели, т.е. способен адаптироваться к изменяющимся обстоятельствам, максимально встроен в ситуацию. И последнее замечание. Представления о стратегиях деятельности и стратегическом видении будущего выдвигается ныне на первый план. Почему слово «стратегия», используемое первоначально преимущественно в военных делах, стало активно использоваться в современной теории управления и в современной футурологии, исследовании будущего? Потому, что нынешняя установка в управлении заключается в том, чтобы не просто предсказывать будущее, но и создавать желаемое будущее, конструировать будущее, направлять развитие социальных систем и организаций в русло предпочитаемой нами и осуществимой (с точки зрения внутренних свойств социальных систем) тенденции развития. Человек действует не «потому что», а «с целью того чтобы», и это «с целью того чтобы» является определяющим для выбора стратегии действия. Человек является дизайнером своих собственных действий. Стратегическое видение будущего должно быть когерентным, т.е. сопрягать в себе различные цели и планы действий в целостную и понятную картину предпочитаемых будущих состояний природной и социальной организации. Оно должно быть мощным, т.е. определяться сильной мотивацией к осуществлению поставленных задач и способностью взять на себя серьезные обязательства. Оно должно быть реалистичным, т.е. связано с пониманием осуществимого, доступного для реализации и неосуществимо пока или в принципе. Оно должно быть ценностно-ориентированным. Мы должны понимать, что мир идет к единству через сохранение разнообразия биологических видов, типов социальных организаций, культур и языков, пространств индивидуального творчества. Мы должны ясно отдавать себе отчет, что осуществлять изменения тяжело, но стагнация фатальна, а кризисы развития неизбежны, но преодолимы. Что до тех пор, пока мы не изобретем себе лучшего будущего, мы не будем иметь никакого. Ибо, как сказал, французский философ Пьер Тейяр де Шарден, оказавший существенное влияние на В.И.Вернадского, будущее находится в руках тех, кто способен дать будущим поколениям веские основания жить и надеяться. Литература [ 1 ] Лекторский В.А . Кант, радикальный конструктивизм и конструктивный реализм в эпистемологии. // Вопросы философии. 2005. № 8. [ 21 ] Bock N . Tanz mit der Welt. Von der Schlange, die sich selber in den Schwanz bei?t. Vormerkungen zum Konstruktivismus und Kybernetik. // Konstruktivismus und Kognitionswissenschaft. Kulturelle Wurzeln und Ergebnisse. / Hrgb. von Muller A.; Muller K.L. und Stadler F. Wien: Springer, 1997. [ 3 ] Le Moigne J.-L . Les epistemologie constructiviste en progres. // Entre systemique et complexite, chemin faisant… Melanges en hommage a Jean-Louis Le Moigne. Paris: Presses Universitaires de France, 1999. [ 4 ] Гессе Г. Степной волк. М.: Эксмо-Пресс, 2000. [ 5 ] См.: http://en.wikipedia.org/wiki/Futures%20Studies [ 6 ] Бергер П., Лукман Т . Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания. М.: Academia – Центр, Медиум, 1995. [ 7 ] Луман Н . Общество как социальная система. М.: Логос, 2004. [ 8 ] Йонас Х . Принцип ответственности: Опыт этики для технологической цивилизации. М.: Айрис-Пресс, 2004. [ 9 ] Хакен Г . Самоорганизующееся общество. // Будущее России в зеркале синергетики. М.: КомКнига, 2006. [ 10 ] Heinz von Foerster im Gesprach mit Albert Muller und Karl H.Muller. Ruck – und Vorschauen. // Konstruktivismus und Kognitionswissenschaft. Kulturelle Wurzeln und Ergebnisse. / Hrgb. von Muller A.; Muller K.L. und Stadler F. Wien: Springer, 1997. [ 11 ] Генис А. Вавилонская башня: искусство настоящего времени. Эссе . М .: Независимая газета , 1997. [ 12 ] Князева Е.Н., Курдюмов С.П . Основания синергетики. Синергетическое мировидение . М .: КомКнига , 2005. [ 13 ] Валлерстайн И . Конец знакомого мира. Социология XXI века. М.: Логос, 2003. [ 14 ] Гроф С., Ласло Э., Рассел П . Революция сознания. Трансатлантический диалог. М.: АСТ, 2004.
|
Опубликовано в Библиотека | Оставьте комментарий »
Квантовая психология
Как работа Вашего мозга программирует Вас и Ваш мир
Роберт Антон Уилсон
Роберт Антон Уилсон. Квантовая психология.
Перевод с англ. под ред. Я. Невструева. — К.: «ЯНУС», 1998.—224с.
ISBN 966-7319-27-Х
ISBN 1-56184-071-8 (англ.)
© Robert Anton Wilson, 1990 © «JANUS BOOKS», 1998
Лауре и Джону Касвелл
«Встань и оглянись вокруг…»
Предварительные замечания
Каждая глава этой книги содержит упражнения, которые помогут читателю осмыслить и «интернализировать» (научиться применять) принципы квантовой психологии. В идеале, эта книга должна служить учебным пособием для группы, собирающейся раз в неделю для выполнения упражнений и обсуждения возможностей повседневного применения изученных уроков.
Я использую «рассеянную» технику суфийских авторов. Отдельные темы в этой книге не всегда рассматриваются в линейном, «логическом» порядке — обычно я располагал их в порядке нелинейном, психо-логическом, рассчитанном на прокладывание новых путей мышления и восприятия. Эта техника также должна способствовать процессу «интернализации».
Вместо предисловия
Исторический словарь
Опасно понимать новые вещи слишком быстро. Джосая Уоррен, Истинная цивилизация
Некоторые части этой книги покажутся многим читателям «материалистическими», а те, кто не любят науку (и «понимают» новые вещи очень быстро), могут даже решить, что вся книга имеет научно-материалистический уклон. Что любопытно, другие части книги покажутся «мистическими» (или даже «хуже, чем мистическими») иного рода читателям, и эти люди могут счесть, что книга имеет уклон оккультный или даже солиптический.
Я делаю эти мрачные предсказания с большой уверенностью, основываясь на опыте. Я так часто слышал, как меня называли «материалистом» и «мистиком», что наконец понял: как бы я ни менял свой «подход» от одной книги к другой, всегда найдутся люди, которые прочтут в моих текстах именно те преувеличения и упрощения, которых я тщательнее всего старался избежать. С этой проблемой, похоже, сталкивался не только я; нечто подобное происходит с каждым писателем, в большей или меньшей степени. Как доказал Клод Шаннон в 1948 году, »шум» попадает в любой канал коммуникации при любом устройстве последнего.
В электронных средствах коммуникации (телефон, радио, ТВ) шум принимает форму интерференции, перехлеста каналов и т.п. Именно по этим причинам, когда по ТВ показывают футбольный матч, в самый решительный момент в трансляцию иногда может вклиниться голос какой-то женщины, объясняющей своему молочнику, сколько галлонов молока ей будет нужно на этой неделе.
При печати шум появляется в первую очередь как «опечатки» — пропавшие слова, части предложения, которые оказываются вдруг совсем в другом абзаце, неправильно понятые авторские правки, изменяющие одну ошибку на другую, и т.п. Мне как-то рассказывали о возвышенном романе, который в авторском варианте оканчивался словами «He kissed her under the silent stars.»(«Он поцеловал ее под безмолвными звездами»). Читатели были безмерно удивлены, когда в отпечатанной книге увидели такую концовку: «He kicked her under the silent stars.»(«Он дал ей пинка под безмолвными звездами»). (Есть еще одна версия этого старого анекдота, еще более забавная, но менее правдоподобная. Согласно этой версии, последняя строчка выглядела так: «He kicked her under the cellar stairs.»(«Он дал ей пинка под лестницей в подвале»).)
В одной из моих предыдущих книг профессор Марио Бундж появился как профессор Марио Мундж, и я до сих пор не понимаю, как это случилось, хотя, по-видимому, я в этом виноват в такой же степени, как и наборщик. Я писал книгу в Дублине (Ирландия), где статья профессора Бунджа была передо мной, но правил гранки в Боулдере (штат Колорадо, США), во время лекционного турне, и статьи у меня при себе не было. Цитаты из Бунджа в книге переданы правильно, но его фамилия превратилась в «Мундж». Так что я приношу свои извинения профессору (и очень надеюсь, что он опять не окажется Мунджем, когда этот абзац будет напечатан, — ведь такой ничтожный типографский шум еще больше обидит старого доброго Бунджа и сделает весь абзац совершенно непонятным для читателя…)
В разговоре шум может возникнуть из-за отвлекающих внимание звуков, оговорок, иностранного акцента и т.п. — и вот, когда человек говорит: «I just hate a pompous psychyatrist.»(«Я просто ненавижу напыщенногопсихиатра»), слушателям может показаться, что он произнес: «I just ate a pompous psychyatrist.» («Я только что съел напыщенного психиатра».)
Семантический шум также, похоже, преследует любого рода коммуникационные системы. Человек может искренне сказать: «Я люблю рыбу», и каждый из двух слушателей поймет его правильно, но каждый при этом может нейросемантически сохранить эту информацию в своем мозгу под совершенно разными категориями. Один может подумать, что говорящий любит есть рыбу на обед, а другой — что тот любит держать рыбу в аквариуме.
Из-за семантического шума вас иногда даже могут принять за сумасшедшего, как это случилось с доктором Полом Уотцлавиком (он приводит этот пример в нескольких своих книгах). Доктор Уотцлавик впервые обратил внимание на эту психотомиметическую функцию семантического шума, когда прибыл на новую работу в одну психиатрическую больницу.
Он направился в кабинет главного психиатра, где в приемной за столом сидела женщина. Доктор Уотцлавик решил, что это секретарша босса.
— Я Уотцлавик, — объявил он, предполагая, что «секретарша» должна знать о том, что он должен прийти.
— А я вас так не называла, — ответила женщина.
Немного обескураженный, доктор Уотцлавик воскликнул:
— Но это я себя так называю!
— Тогда почему вы только что это отрицали?
* Поскольку при переводе с английского, похоже, в данном случае не удастся избежать семантического шума, приведем оригинальный диалог: I am Watzlavick. – I didn’t say you were. – But I am. – Then why did you deny it? – Здесь и далее прим. перев., если не указано иначе.
В этот момент ситуация представилась доктору Уотцлавику в совершенно ином свете. Женщина была никакой не секретаршей. Он классифицировал ее как пациентку-шизофреничку, которая случайно забрела в помещения для персонала. Естественно, он стал «обращаться» с ней очень осторожно.
Его новое предположение кажется вполне логичным, не правда ли? Только поэты и шизофреники изъясняются на языке, который не поддается логическому анализу. Причем поэты, как правило, не используют этот язык в будничном разговоре, да еще так спокойно и непринужденно. Поэты произносят экстравагантные, но при этом изящные и ритмичные фразы — чего в данном случае не было.
Но интереснее всего то, что этой женщине сам доктор Уотцлавик показался явным шизофреником. Дело в том, что из-за шума она услышала совершенно другой диалог.
Странный человек подошел к ней и заявил: «I am not Slavic.»(«Я не славянин»). Многие параноики начинают разговор с такого рода утверждений, которые для них имеют жизненно важное значение, но для остальных людей звучат несколько странно.
«А я вас так не называла», — ответила она, стараясь успокоить его.
«Но это я себя так называю!» — парировал странный человек и сразу же вырос в ее понимании от «параноика» до «параноидального шизофреника».
«Тогда почему вы только что это отрицали?» — резонно спросила женщина и начала «обращаться» с ним очень осторожно.
Каждый, кому приходилось разговаривать с шизофрениками, знает, как себя чувствуют оба участника подобного разговора. Общение с поэтами обычно не причиняет такого беспокойства.
В дальнейшем читатель заметит, что этот коммуникационный сбой имеет гораздо больше сходства со многими знаменитыми политическими, религиозными и научными дебатами, чем мы обычно догадываемся.
Пытаясь свести к минимуму семантический шум (и зная, что я не смогу совсем избежать его), я предлагаю вам своего рода исторический словарь, который не только объясняет используемый в этой книге «технический жаргон» из различных областей, но и, я надеюсь, показывает, что моя точка зрения не относится ни к одной из сторон в традиционных (доквантовых) дебатах, постоянно вызывающих разделение в академическом мире.
Экзистенциализм берет начало от Серена Кьеркегора. Для него это слово означало: 1) отказ от абстрактных терминов, столь любимых большинством западных философов; 2) предпочтение определительных слов и понятий в отношении конкретных индивидуумов и их конкретного выбора в реальных жизненных ситуациях; 3) новый хитроумный способ защиты христианства от нападок рационалистов.
Например, фраза «Правосудие — это когда люди стараются как можно точнее исполнять Волю Божию» содержит в себе как раз тот вид абстракции, который экзистенциалисты считают помпезной тарабарщиной. Кажется, что что-то сказано, но если вы попытаетесь рассудить какое-то конкретное дело, руководствуясь только этой фразой, то обнаружите, что она скорее вас запутывает, чем помогает вам. И вам захочется иметь нечто более практичное. Даже фраза «Правосудие в принципе может свершиться, когда суд искренне пытается мыслить непредубежденно» вряд ли удовлетворила бы экзистенциалиста. А вот предложение «Люди используют слово «правосудие» для обоснования оскорблений, которые они наносят друг другу» звучит уже вполне приемлемо для экзистенциалиста-ницшеанца.
Связь между Ницше и Кьеркегором остается исторической загадкой. Ницше жил позже Кьеркегора, но неизвестно, читал ли он его; сходство между ними может быть чистым совпадением. Экзистенциализм Ницше 1) подвергал нападкам поверхностные абстракции традиционной философии и многое из того, что приемлемо для «здравого смысла» (например, он отвергал такие термины, как «добро», «зло», «реальный мир» и даже «эго»); 2) предпочитал конкретный анализ ситуаций реальной жизни, но делал упор на волю там, где Кьеркегор придавал большее значение выбору; 3) скорее атаковал христианство, чем защищал его.
Коротко говоря — слишком коротко, и поэтому, наверное, не совсем точно, — когда вы решаете, как поступить, и убеждаете себя и других, что вы «обдумали все логически», у экзистенциалистов сразу же возникают подозрения. Кьеркегор настаивал бы, что вы сделали выбор на основании «слепой веры» того или иного рода (например, веры в христианство, веры в научно-популярные статьи, веры в Маркса и т.п.). Ницше бы сказал, что вы, как биологический организм, имеете волю к определенному результату и просто «рационально обосновали» ваши биологические устремления. Задолго до Доказательства Гёделя* в математике экзистенциализм признавал, что мы никогда не «доказываем» никакое предположение полностью, но всегда останавливаемся где-то на ступеньках бесконечной лестницы, которая требуется для тотального логического «доказательства» чего бы то ни было. Вот простой пример. Вы пытаетесь доказать утверждение «Я имею Х долларов в банке». Вроде бы никаких проблем, но какая бездна раскрывается перед вами, если вы задумаетесь о том, что такое «иметь» что-либо! (Я думаю, что я «имею» работающий компьютер, но в любой момент может оказаться, что я «имею» компьютер неработающий.)
* Гедель, Курт (род. 1906) – американский логик и математик австрийского происхождения. Доказал т. н. «теорему о неполноте», согласно которой не существует полной формальной теории, где были бы доказуемы все истинные теоремы арифметики. – Прим. ред.
Фраза «Джордж Вашингтон был президентом два срока» обычному человеку кажется «доказанной», если справочник «подтверждает» ее. Но такое «доказательство» требует веры в справочники — а эта вера как раз и отсутствует во многих теориях, «пересматривающих» историю.
Сартр тоже отвергал абстрактную логику и придавал большое значение выбору, но склонялся к марксизму и пошел дальше Кьеркегора и Ницше в критике терминов, не имеющих конкретных ссылок. Например, в одном своем знаменитом (и типичном) пассаже Сартр отвергает фрейдовскую концепцию «латентной гомосексуальности», заявляя, что человека можно называть гомосексуалистом только в том случае, если он выполняет гомосексуальные действия. Мы неправильно используем язык, когда предполагаем наличие некой ненаблюдаемой «сущности гомосексуальности» в тех, кто «не» выполняет гомосексуальных действий.
Акцентируя выбор, Сартр также заявлял, что нельзя называть человека гомосексуалистом (вором, святым, антисемитом и т.д.) без указания конкретных случаев. «У Мэри была лесбийская связь в прошлом гору», «Джон стащил шоколадку в пятницу», «Робин три раза подал монетку нищему», «Ивлин что-то сказала против своих квартирных хозяев-евреев два года назад» — все это, согласно Сартру, правомерные высказывания. Но приписывать этим людям какую-то сущность — это уже неправомерно. Только после смерти человека, утверждал Сартр, мы можем с определенностью сказать: «Она была гомосексуалисткой», «Он был вором», «Он был милосердным», «Она была антисемиткой» и т.д. Пока остаются жизнь и выбор, как считает Сартр, у людей нет никакой «сущности» и каждый может неожиданно измениться. (Ницше, подобно Будде, зашел еще дальше и утверждал, что у нас нет даже никакого «эго», то есть единого неизменного сущностного «я».)
Один из постулатов экзистенциалистской теории гласит: «Существование предшествует сущности». Это означает, что у нас нет врожденной той метафизической «сущности», или «эго», которая приписывается человеку в большинстве философий. Прежде всего мы существуем и вынуждены делать свой выбор. Пытаясь понять или описать наш экзистенциальный выбор, люди приписывают нам те или иные «сущности», но эти «сущности» остаются не более чем словами-ярлыками.
* Железный прут тоже не обладает «сущностью твердости». Он лишь кажется твердым нам, людям, но для какой-нибудь здоровенной гориллы он будет мягким и гибким. – Прим. автора.
Никто не знает, к какой категории отнести Макса Штирнеpa — глубокого и сложного мыслителя, у которого прослеживаются странные признаки атеизма, анархизма, эгоизма, дзэн-буддизма, аморализма, экзистенциализма и даже объективизма Айна Ранда. Штирнер тоже не любил абстракции, не подкрепленные конкретными ссылками (то есть «сущности»), и называл их «призраками». Кстати, это слово мне безумно нравится. Но если я употребляю этот термин, это отнюдь не означает, что я всецело принимаю штирнеровскую философию (или антифилософию), как и мое использование экзистенциалистских терминов вовсе не свидетельствует о полном согласии с Кьеркегором, Ницше или Сартром.
* Конечно, слово «призраки» (англ. Spooks) не фигурирует в штирнеровском немецком языке. Мы обязаны этим отличным термином переводчику.
Эдмунд Гуссерль находится где-то между экзистенциализмом и феноменологией. Отвергая традиционную философию столь же решительно, как и экзистенциалисты, Гуссерль пошел еще дальше и отверг вообще все концепции «реальности», кроме опытной (феноменологической). Если я вижу розового слона, говорил Гуссерль, этот розовый слон принадлежит к сфере человеческого опыта не в меньшей мере, чем тщательные измерения, сделанные ученым в лаборатории (хотя слон занимает другую область человеческого опыта и, вероятно, не так важен для человечества-в-целом — если только, например, о нем не будет написана великая поэма).
Гуссерль также придавал особое значение творчеству в каждом акте восприятия (например, мозг играет важную роль моментального интерпретатора данных — это отмечал и Ницше) и оказал благодаря этому сильное влияние на социологию и некоторые отрасли психологии.
Йохан Хёйзинга, голландский социолог, изучал игровой элемент в человеческом поведении и заметил, что мы живем по правилам игры, которые не всегда осознаем и не всегда можем выразить словами. Иначе говоря, мы не только интерпретируем данные по мере их получения; мы быстро и бессознательно «подгоняем» данные к существующим аксиомам, или правилам игры (нашей культуре, субкультуре). Вот пример:
Полицейский на улице избивает человека дубинкой. Наблюдатель А видит, как Закон и Порядок выполняет свою необходимую функцию, сдерживая насилие контр-насилием. Наблюдатель Б видит, что у полицейского белая кожа, а у избиваемого человека — черная, и приходит к несколько иным заключениям. Наблюдатель В прибыл на место раньше и видел, что человек, прежде чем получить первый удар дубинкой, навел на полицейского пистолет. Наблюдатель Г слышал, как полицейский сказал: «Держись подальше от моей жены», и, таким образом, имеет уже четвертое видение «сути» дела. И так далее…
Феноменологическая социология многое позаимствовала у Гуссерля и Хёйзинги, а также у экзистенциализма. Отрицая абстрактную платонову «реальность» (единственную), социологи этой школы признают лишь общественные реальности (множественные), определяемые человеческими взаимодействиями и «правилами игры» и ограниченные пропускной способностью человеческой нервной системы.
Этнометодология, в значительной степени творение доктора Чарльза Гарфинкеля, сочетает в себе самые радикальные теории современной антропологии и феноменологической социологии. Признавая общественные реальности (множественные), которые она называет эмическими реальностями, этнометодология демонстрирует, что восприятие каждого человека, в том числе и восприятие социологов, считающих, что они способны изучать общество «объективно», всегда содержит в себе ограничения, дефекты и бессознательные предубеждения эмической реальности (или общественной игры) наблюдателя.
Феноменологи и этнометодологи иногда признают и этическую реальность — что-то вроде старомодной «объективной реальности» традиционной (доэкзистенциалистской) философии и древних суеверий, ставших в наше время «здравым смыслом». Однако подчеркивается, что об этической реальности нельзя сказать ничего вразумительного, поскольку во все, что мы можем сказать, встроена структура нашей эмической реальности — наших общественных правил игры (своего рода языковой игры).
Если вы хотите оспаривать это, пожалуйста, пришлите мне полное описание этической реальности, которое бы не прибегало к словам, математике, музыке или другим формам человеческого символизма. (Присылайте экспрессом. Я мечтал увидеть такое описание не один десяток лет.)
Экзистенциализм и феноменология повлияли не только на некоторых социологов, но и на многих художников и нескольких радикальных общественных деятелей. Но среди академических философов оба эти направления пользуются дурной репутацией, и их влияние на физические науки тоже не получило большого признания. Но именно об этом влиянии мы и будем говорить.
Прагматизм имеет некоторое сходство с экзистенциализмом и феноменологией и родствен им. Эта философия, или этот метод, происходит главным образом от Вильяма Джемса — очень сложного ученого, книги которого в одних библиотеках и книжных магазинах стоят в разделе философии, в других местах — в разделе психологии, а кое-где — в разделе религии. Как и экзистенциализм, прагматизм отвергает призрачные абстракции и большую часть словаря традиционной философии.
Согласно воззрениям прагматизма, идеи имеют смысл только в конкретных человеческих ситуациях, «истина» как абстракция не имеет смысла вообще, и самое лучшее, что мы можем сказать о любой теории, — это: «Что ж, кажется, эта теория работает… по крайней мере, на данный момент».
Инструментализм a la Джон Диви в целом следует прагматизму, но особо подчеркивает, что достоверность или полезность любой идеи — мы уже избавились от «истины», вы помните? — зависит от инструментов, при помощи которых идея проверялась. По мере улучшения качества инструментов достоверность или полезность этой же идеи будет изменяться.
Как и другие теории, которые мы уже обсудили, инструментализм оказал более непосредственное влияние на социологию (а также на теорию образования), чем на физику, хотя в большой степени испытал на себе влияние физики.
Операционализм, созданный нобелевским лауреатом физиком Перси У. Бриджменом, пытается преодолеть возражения «здравого смысла» против теории относительности и квантовой механики и многое заимствует у прагматизма и инструментализма. Бриджмен заявлял, что «здравый смысл» происходит от некоторых догм и спекуляций древней философии — в частности, от платоновского идеализма и аристотелевского учения о «сущностях». Многое из того, что эта философия принимает за аксиомы, в настоящее время выглядит либо неверным, либо недоказуемым.
Здравый смысл, например, предполагает, что утверждение «Работа была закончена через пять часов» может содержать в себе как абсолютную истину, так и объективность. Операционализм же, вслед за Эйнштейном (и прагматизмом), настаивает, что единственное имеющее смысл утверждение об этом измерении времени должно формулироваться так: «Когда я находился с рабочими в одной инерционной системе, мои часы показали интервал в пять часов между началом и концом работы».
Утверждение «Работа заняла шесть часов» может быть не ложным, а в равной степени истинным, если наблюдатель производил измерение из другой инерционной системы. В этом случае фраза должна строиться так: «Когда я наблюдал инерционную систему рабочих из моего космического корабля (другой инерционной системы, удаляющейся от них), мои часы показали интервал в шесть часов между началом и концом работы».
Операционализм оказал большое влияние на физику, несколько меньшее — на некоторые общественные науки и остается неизвестным либо отвергается академическими философами, художниками, гуманитариями и т.п. Странно, что многие из тех людей, которые не любят операционализм за то, что он «холоден» и «слишком научен», не высказывают тех же претензий к экзистенциализму или феноменологии.
Этого я не могу понять. На мой взгляд, экзистенциализм и феноменология применяют к человеческим отношениям те же критические методы, которые операционализм применяет к физике.
Копенгагенская интерпретация квантовой физики, созданная Нильсом Бором (еще одним нобелевским лауреатом), во многом совпадает с операционализмом, но излагается на еще более радикальном языке. Согласно Бору, как «здравый смысл», так и традиционная философия оказались не способны учитывать данные квантовой механики (и теории относительности), и, чтобы понять то, что открыла физика, нам нужно говорить на новом языке.
Новый язык, разработанный Бором, не содержит тех абстракций, которые отвергались экзистенциализмом, и предлагает давать вещам определения в терминах человеческих операций (к чему призывают прагматизм и операционализм). Бор признавал, что на его понимание этих вопросов оказали влияние экзистенциалист Кьеркегор и прагматик Джемс. (Странно, что многие ученые явно не подозревают об этом «философском» основании операционализма и называют операционалистский подход просто «здравым смыслом»; точно так же не-ученые называют здравым смыслом платоновскую и аристотелевскую метафизику.)
Общая семантика, продукт польско-американского инженера Альфреда Кожибского, пыталась сформулировать новую неаристотелевскую логику, чтобы удалить «эссенциалистские», или аристотелевские, правила игры из наших нейролингвистических реакций (речи и мышления) и перенастроить найти мозговые программы на экзистенциалистские и феноменологические концепции и особенно на квантовую механику. А-прим (английский язык без слова is ), созданный Д. Дэвидом Борландом-младшим, пытается эффективно применять принципы общей семантики на практике. Я многим обязан Кожибскому и Борланду.
* В английском языке is – глагол-связка, соответствует русским словам есть, является, находится.
Общая семантика очень сильно повлияла на современную психологию и социологию, но оказала незначительное влияние на физику и сферу образования и практически не затронула те проблемы, которые она старалась разрешить, — то есть вездесущее неосознаваемое невежество и предвзятость даваемых людьми оценок.
Трансакционная психология, основанная в значительной степени на передовых исследованиях человеческого восприятия, проводившихся в Принстонском университете в 40-е годы Альбертом Эймсом, соглашается со всеми вышеупомянутыми системами в том, что мы не можем познать никакую абстрактную «Истину», а только относительные истины (с маленькой буквы, во множественном числе), порождающиеся играми нашего мозга, который создает различные модели из получаемого каждую секунду океана новых сигналов.
Трансакционализм также придерживается того мнения, что мы не пассивно принимаем данные из вселенной, но активно «создаем» ту форму, в которой мы интерпретируем данные, — причем с такой же быстротой, с какой принимаем их. Коротко говоря, мы не реагируем на информацию, но переживаем трансакции («сделки») с информацией.
Альбер Камю в «Бунтующем человеке» называет Карла Маркса религиозным пророком, который, по недоразумению историков, лежит на английском кладбище в секторе неверующих.
Я бы сказал, что, по еще одному недоразумению историков, операционализм и копенгагенизм остались в основном «собственностью» физики и других «точных наук», в то время как экзистенциализм и феноменология обрели признание по большей части среди гуманитариев и среди избранных социологов. В точке зрения, которой придерживаюсь я, сочетаются элементы обеих традиций, которые, по моему мнению, имеют больше сходства, чем различий.
Кроме того, я вижу фундаментальное сходство между этими традициями и радикальным буддизмом, но пусть оно проявится постепенно в ходе моих рассуждений.
Все, что я сказал до сих пор, имело целью противодействовать шуму — шуму, который иначе мог бы исказить то послание, которое я надеюсь передать моим читателям. Эта книга не подтверждает абстрактных догм ни материализма, ни мистицизма; она старается ограничиться простым материалом «реальной жизни», который исследуют экзистенциализм, операционализм и те науки, которые задействуют экзистенциалистские и операционалистские методы.
Часть первая
Как мы знаем, что мы знаем, если мы знаем что-то?
Я говорю вам не абсолютную правду, но лишь то, что я считаю абсолютной правдой.
Роберт Ингерсол, Свобода мужчины, женщины и ребенка
На этой иллюстрации можно разглядеть две разные картинки. Способны ли вы увидеть их одновременно или вам приходится изменять ментальный фокус, чтобы сначала увидеть одну, а потом другую?
Глава первая
Притча о притче
Один молодой американец по имени Саймон Мун, изучавший дзэн в дзэндо (школе дзэн) в Ломпоке, штат Калифорния, совершил непростительную ошибку — прочел «Процесс» Франца Кафки. Этот зловещий роман, в сочетании с дзэн-тренировкой, оказался не по зубам бедному Саймону. Юношу потрясла, интеллектуально и эмоционально, странная притча о Двери Закона, которая у Кафки появляется ближе к концу повествования. Саймона притча Кафки так взволновала, что он не мог больше медитировать, потерял самообладание и надолго отвлекся от изучения сутр.
В несколько сжатом пересказе, притча Кафки выглядит так:
Некий человек приходит к Двери Закона и просит разрешения войти. Страж не дает ему пройти через дверь, но говорит, что если этот человек будет ждать неопределенно долго, то, может быть, когда-нибудь в будущем, он получит разрешение. Человек ждет и ждет; он стареет; он пытается подкупить стражника. Тот берет деньги, но по-прежнему не пропускает его через дверь. Человек продает все свое имущество, чтобы предложить еще большую взятку. Страж принимает ее, но все-таки не дает человеку прохода. Принимая каждую новую взятку, страж всегда объясняет: «Я делаю это только для того, чтобы ты не терял всей надежды».
В конце концов человек становится совсем старым и больным и знает, что он скоро умрет. В свои последние минуты он, набравшись сил, задает вопрос, который мучил его годами. «Мне сказали, — говорит он стражнику, — что Закон существует для всех. Почему же тогда так случилось, что все эти годы, пока я здесь сижу и жду, никто больше не пришел к Двери Закона?» «Эта дверь, — отвечает страж, — была создана только для тебя. А сейчас я закрою ее навсегда». Он захлопывает дверь, и человек умирает.
Чем больше Саймон ломал себе голову над этой аллегорией, или шуткой, или загадкой, тем яснее ему становилось, что он никогда не поймет дзэн, если сначала не поймет эту странную сказку. Если дверь существовала только для этого человека, почему ему нельзя было войти? Если хозяева выставили стражника, чтобы не пропускать человека, то почему они при этом оставили дверь искушающе приоткрытой? Почему стражник закрыл дверь, когда человек стал уже слишком стар, чтобы попытаться прорваться в нее силой? Имеет ли буддийское учение о Дхарме (Законе) какое-то отношение к этой притче?
Может быть. Дверь Закона символизирует византийскую бюрократию, которая существует практически во всех современных правительствах, и, в таком случае, вся притча превращается в политическую сатиру? Скромный чиновник Кафка вполне мог бы на досуге сочинить именно сатирическую притчу о бюрократии… Или, возможно, дверь — это Бог, как утверждают некоторые комментаторы? Тогда что Кафка имел в виду? Пародирует ли он религию или иносказательно восхищается ее божественной Тайной? А этот страж, который брал взятки, но ничего не дал взамен, кроме пустых надежд, — что символизирует он: духовенство или, может быть, человеческий разум, который всегда услаждается тенями в отсутствие подлинных Последних Ответов?
В конце концов, близкий к нервному срыву от огромной умственной усталости, Саймон пришел к своему роси (учителю дзэн) и рассказал ему историю о человеке, который томился ожиданием у Двери Закона — двери, которая существовала только для него, но в которую ему не разрешалось войти и которая была закрыта, когда ему уже не дала бы войти смерть. »Пожалуйста, —умолял Саймон, — объясните мне эту Темную Притчу».
«Я объясню ее, — сказал роси, — если ты пройдешь за мной в зал для медитаций».
Саймон последовал за учителем к двери медитационного зала. Когда они пришли, учитель быстро проскочил в зал, повернулся и захлопнул дверь перед самым лицом Саймона.
В этот момент Саймон пережил Пробуждение.
Упражнения
1. Пусть каждый член группы постарается объяснить или интерпретировать притчу Кафки и действия учителя дзэн.
2. Обратите внимание на то, возникнет ли из вашей дискуссии консенсус или каждый найдет в притче свой, уникальный смысл.
Проблема «Глубокой реальности«
Как утверждается в замечательной книге доктора Ника Херберта «Квантовая реальность», большинство физиков принимает «Копенгагенскую Интерпретацию» квантовой механики, предложенную Нильсом Бором. Согласно доктору Херберту, копенгагенское понимание сводится к тому, что «не существует никакой глубокой реальности».
Поскольку вскоре мы найдем веские причины избегать слов «есть», «существует», «является» и «находится», давайте попробуем сформулировать то же высказывание на более функциональном языке — языке, который не предполагает, что мы знаем, чем вещи метафизически «являются» или «не являются» (то есть знаем их метафизические «сущности»). Функциональный язык нужен только для того, чтобы мы могли описывать то, что мы феноменологически переживаем. Итак, Копенгагенская Интерпретация имеет в виду не то, что «не существует» никакой «глубокой реальности», но лишь то, что научный метод никогда не сможет экспериментально установить или продемонстрировать такую «глубокую реальность», которая объясняет все другие (инструментальные) «реальности».
Доктор Дэвид Бом, однако, говорит следующее: «Копенгагенское понимание отрицает, что мы можем делать какие-либо утверждения относительно действительности». Если немного подумать, то здесь сказано больше, чем в формулировке Херберта.
Оба они — и доктор Херберт, и доктор Бом — отвергают копенгагенское понимание. Херберт даже назвал копенгагенизм «физической школой Христианской Науки». Как и доктор Бом, доктор Херберт — мой хороший друг — уверен, что физика может делать утверждения о природе действительности.
Я с этим согласен. Но для меня «действительность» ограничивается тем, что люди и их приборы могут обнаружить, декодировать и передать. «Глубокая реальность» находится в совершенно другой сфере — в сфере философских «рассуждений». Вот почему доктор Ричард Фейнман сказал Бому по поводу его последней книги, «Целостность и подразумеваемый порядок»: «Превосходная философская книга — но когда же вы напишете еще что-нибудь по физике?»
Я попробую защитить доктора Бома (и доктора Херберта тоже) чуть позже. Пока что замечу, что действительность в этой книге означает то, что люди могут испытать, а «глубокая реальность» — то, о чем мы можем только шуметь. Наука, как и экзистенциализм, имеет дело с тем, что люди могут испытать, а «глубокая реальность» принадлежит до-экзистенциалистским философам (последователям Платона или Аристотеля).
Мы можем только шуметь по поводу «глубокой реальности» — и не можем делать значимых (проверяемых) утверждений о ней, — поскольку то, что лежит за пределами экзистенциального опыта, лежит и за пределами человеческого суждения. Никакой ученый совет, никакой суд присяжных и никакая церковь не могут доказать что бы то ни было относительно «глубокой реальности» или хотя бы опровергнуть что бы то ни было сказанное о ней. Мы не можем показать, что она имеет температуру или не имеет температуры, что она имеет массу или не имеет массы, что она включает в себя одного Бога или многих богов или вообще никакого Бога, что она пахнет красным или звучит фиолетово, и т.д. Скажу еще раз: мы можем только шуметь, но не можем произвести никаких невербальных или феноменологических данных, которые бы придали какое-то значение нашему шуму.
Этот отказ говорить о «глубокой реальности» чем-то напоминает «принцип неопределенности» Гейзенберга, который в одной из формулировок утверждает, что невозможно одновременно измерить инерцию и скорость одной и той же частицы. Напоминает это и эйнштейновский «принцип относительности» который утверждает, что невозможно узнать «истинную» длину прута, но лишь различные длины (множественные), измеренные различными инструментами в различных инерционных системах наблюдателями, которые могут находиться в одной инерционной системе с прутом или измерять его из перспективы другой инерционной системы. (Точно так же мы не можем знать «истинный» интервал времени между двумя событиями, но лишь различные — множественные — интервалы, измеренные из различных инерционных систем.) Нечто подобное продемонстрировал Эймс в области психологии восприятия: мы не воспринимаем «реальность», но лишь принимаем сигналы из окружающей среды, которые мы организуем в форме предположений — причем так быстро, что даже не замечаем, что это предположения.
Все эти «аксиомы бессилия», как кто-то их назвал, не предсказывают будущего в обычном смысле — мы знаем, что будущее всегда преподносит нам сюрпризы. Подобного рода ограничения в науке означают лишь то, что научный метод по определению не может ответить на некоторые вопросы. Если вы хотите получить ответы на эти вопросы, вам следует обратиться к богослову или оккультисту, и ответы, которые вы получите, не будут удовлетворять тех, кто верит другим богословам или оккультистам, а также тех, кто вообще не верит оракулам.
Вот простейший пример: я даю физику или химику книгу стихов. После исследования ученый сообщает, что книга весит Х кг, имеет Y см в толщину, текст напечатан краской, имеющей такую-то химическую формулу, а в переплете использован клей, имеющий другую химическую формулу, и т.д. Но научное исследование не может ответить на вопрос: «Являются ли стихи хорошими?» (Наука вообще не может отвечать ни на какие вопросы, содержащие в себе слово «является», но пока что еще не все ученые это осознают.)
Итак, утверждение «мы не можем найти (или показать другим) одну-единственную глубокую реальность,которая бы объясняла все многочисленные относительные реальности, измеряемые при помощи наших инструментов (и при помощинашей нервной системы, того инструмента, который интерпретирует все остальные инструменты)» — это вовсе не то же самое, что утверждение «не существует никакой глубокой реальности». Наша неспособность найти одну глубокую реальность — это зафиксированный факт научной методологии и человеческой нейрологии, а вот утверждение «не существует никакой глубокой реальности» предлагает нам метафизическое мнение о чем-то таком, что мы не можем научно проверить или на опыте пережить.
Короче говоря, мы можем знать то, что нам говорят наши инструменты и наши мозги, но не можем знать, дают ли наши инструменты и мозги точный отчет, пока другие исследователи не воспроизведут результаты нашей работы…
То, что нам говорят наши инструменты и мозги, состоит из относительных «реальностей», которые могут перекрываться. Термометр, например, не измеряет длину. Линейка не измеряет температуру. Вольтметр ничего не говорит нам о давлении газа. И так далее. Поэт не регистрирует тот же спектр, что и банкир. Эскимос не воспринимает тот же мир, что и нью-йоркский таксист, и так далее.
Предположение, что мы можем найти «одну глубокую реальность», которая лежит в основе всех этих относительных инструментальных (или нейрологических) реальностей, основывается на определенных аксиомах о вселенной и о человеческом уме. Точнее говоря, аксиомами эти утверждения казались нашим предкам. Теперь же они выглядят либо явно неверными, либо — что еще хуже — «бессмысленными».
Наверное, стоит объяснить, что я имею в виду под «бессмысленными» утверждениями. Для ученого, особенно придерживающегося копенгагенских убеждений, идея является бессмысленной, если мы не можем, даже теоретически, представить себе способ ее проверки. Например, большинство ученых могло бы отнести к разряду бессмысленных следующие три утверждения:
1. Варкалось. Хливкие шорьки пырялись по наве.
2. Каждое живое существо обладает душой, которую нельзя увидеть или измерить.
3. Бог повелел мне сказать вам, чтобы вы не ели мяса.
Попробуйте представить себе, как бы вы могли доказать или опровергнуть эти утверждения на уровне личного опыта или эксперимента. Прежде всего вам пришлось бы найти шорьков, наву, душу и «Бога» и доставить их в лабораторию;затем вам нужно было бы прикинуть, как их измерять или как регистрировать сигналы от них — словом, как вообще убедиться, что у вас «правильные» шорьки и «правильный» Бог, и т.д.
Остановитесь и подумайте об этом. Теперь вы, надеюсь, понимаете, почему такие предложения выглядят «бессмысленными» по сравнению с утверждениями типа: «Вода на данной планете закипает при 100 градусах по Цельсию на уровне моря», которые легко можно подтвердить (и опровергнуть), или утверждениями типа: «Я чувствую себя хреново», которые, хотя и могут содержать истину для говорящего, всегда остаются проблематичными (но не «бессмысленными») для слушателей. В данном случае слушатели знают, что говорящий описывает распространенное человеческое ощущение, но не знают, чувствует ли он то, о чем говорит, или он имеет какие-нибудь причины обманывать их. Утверждение «Я чувствую себя хреново» может быть тем, что доктор Эрик Берн называл «Игрой Деревянной Ноги» — попыткой уклониться от ответственности, прикинувшись беспомощным.
Теперь давайте рассмотрим другие непроверяемые идеи. В данном случае мы, по крайней мере, можем представить себе метод проверки, но в настоящее время не обладаем нужной технологией для ее осуществления. (Кстати, утверждение «Я чувствую себя хреново» может попасть в эту категорию.) Некоторые ученые называют предложения из этого не менее загадочного класса «неопределенными» — в отличие от явно «бессмысленных». Итак, неопределенными выглядят следующие утверждения:
1. Звезда Барнарда имеет одну или больше планет.
2. Под именем Гомера на самом деле скрывались два разных поэта.
3. Первые обитатели Ирландии прибыли из Африки.
Мы не можем «видеть» звезду Барнарда настолько четко, чтобы подтвердить или опровергнуть первое утверждение, но, возможно, «увидим» ее достаточно четко, когда космический телескоп будет доставлен на орбиту. (С Земли мы видим, что яркость звезды Барнарда часто снижается, и многие астрономы высказывали предположение, что между нами и звездой периодически проходят обращающиеся вокруг нее планеты, но на момент написания книги это оставалось лишь предположением.) О Гомере люди могут спорить вечно, но никто ничего не докажет до тех пор, пока не произойдет какой-нибудь прорыв в технологиях (например, компьютерный анализ словоупотребления определит, имел ли текст одного автора или двух, или, возможно, мы изобретем машину времени…) Когда-нибудь археология может развиться до такой степени, что не будет проблемой идентифицировать первых обитателей Ирландии, но пока что мы можем лишь гадать, не пришли ли они из Африки.
Итак, там, где аристотелевская логика признает лишь два класса — «истинное» и «ложное», — пост-копенгагенистская наука склонна признавать четыре, хотя один лишь доктор Анатолии Рапопорт четко сформулировал их: «истинное», «ложное», «неопределенное» (пока еще непроверяемое) и «бессмысленное» (в принципе непроверяемое). Некоторые логики-позитивисты называют «бессмысленные» утверждения «злоупотреблением языком»; Ницше называл их просто «плутовством». Кожибский описывал их как «шум» — этим термином я уже воспользовался в настоящей главе.
Среди предположений об устройстве вселенной, которые сродни заблуждению о «единой глубокой реальности«, можно упомянуть концепцию статичной вселенной (последние исследования, похоже, указывают на то, что понимание вселенной как активного процесса лучше согласуется с данными). Статичная вселенная или элементарные частицы, похожие на кирпичики, могут обладать единой «глубокой реальностью«, но процессу присущи изменения траекторий, эволюция, бергсонианский «поток» и т.п. Вот простой пример: если бы приматы обладали единой «глубокой реальностью« или аристотелевской «сущностью», мы не могли бы отличить Шекспира от шимпанзе.
(Наша неспособность отличить от шимпанзе некоторых фундаменталистских проповедников нисколько не противоречит предыдущему высказыванию.)
«Единая глубокая реальность« также подразумевает идею вселенной как простого двухслойного образования, состоящего из «внешних проявлений» и одной «фундаментальной реальности» — как бы из маски и лица, скрывающегося за маской. Но современные исследования показывают, что на различных уровнях инструментального увеличения обнаруживаются неопределенно длинные серии «внешних проявлений». Наука не находит никакой единой «субстанции» или «глубокой реальности«, которая лежала бы в основе всех различных внешних проявлений, регистрируемых различными классами инструментов. Простой пример: традиционная философия и здравый смысл предполагают, что герой и злодей обладают различными «сущностями», как в мелодрамах (злодей может носить маску добродетели, но мы-то знаем, что «на самом деле» он злодей); но современная наука изображает вещи как потоки, а потоки как вещи. Твердые тела становятся газами, а газы — снова твердыми телами; точно так же образы героя и злодея расплываются и становятся неоднозначными в современной литературе и у Шекспира.
Какая-то одна модель, какой-то один «туннель реальности» никогда не должны, так сказать, «надевать корону» и восседать в царской славе выше всех остальных. Каждая модель полезна в своей конкретной сфере — там она и должна применяться. «Хорошие стихи» не имеют никакого смысла для науки, но имеют много, много смыслов для любителей поэзии — наверное, свой особый смысл для каждого читателя…
В общем, «единая глубокая реальность» кажется нам таким же абсурдом, как и «единственный правильный инструмент» или средневековая «единственно истинная религия»; предпочитать, скажем, волновую модель «материи» корпускулярной модели — так же глупо, как заявлять, что термометр больше говорит об истине, чем барометр.
Мой друг всегда терпеть не может те фильмы, которые я обожаю, но это не значит, что у кого-то из нас неисправен»детектор хороших фильмов». Это значит только то, что мы живем в различных эмических реальностях.
Возможно, мы пошли немного дальше, чем хотели бы строгие операционалисты. Мы не только предположили, что «физической истине» не присуща большая «глубина», чем «химической истине», или «биологической истине», или даже «психиатрической истине», и что все эти эмические реальности имеют применения в своих собственных сферах. Мы также открыли возможность того, что «экзистенциальная истина» или «феноменологическая истина» (истины опыта) имеют такую же «глубину» (или «мелкость»), как и любая научная (или философская) истина.
Радикальные психологи спрашивают нас: не остается ли «реальность» шизофрении или искусства «реальной» для тех, кто находится в шизофренических или художественных состо-яниях, какими бы бессмысленными эти состояния ни казались не-шизофренику или не-художнику? Антропологи спрашивают: не остаются ли эмические реальности других культур экзистенциально реальными для тех, кто живет в данных культурах, какими бы немыслимьши они ни казались для Гериатрической Белой Мужской иерархии, которая определяет официальную «реальность» в нашей культуре?
В конце XVIII века наука верила в то, что солнце «является» горящим камнем. (Согласно нашей нынешней модели, это ядерная печь.) Поэт Вильям Блейк отрицал, что солнце «на самом деле является» камнем и заявлял, что оно «является» хором ангелов, поющих: «Слава, слава, слава Всемогущему Господу Богу». Феноменология может только сказать, что научная фразеология кажется полезной для науки (в данный конкретный момент), а поэтическая фразеология кажется полезной для поэтов (или для некоторых поэтов). Это становится совершенно ясно, если нарочито избегать слова «является», как это делаю я. Но если мы станем говорить: «Солнце является камнем или печью для ученых, но оно также является хором ангелов для некоторых поэтов», начнутся бесконечные споры, которые очень быстро приведут нас в пучины хаоса и полного абсурда. Попробуйте поспорить о последней формулировке, и вы поймете, почему физики приходили в бешенство, доказывая, что «материя — это волны, но это также и частицы» (пока Бор не научил их говорить: «Мы можем в различных контекстах моделировать материю и как волны, и как частицы»).
Итак, похоже, что и с операциональной, и с экзистенциальной точек зрения утверждения, содержащие в себе слова «является», «существует», «есть», не имеют смысла, особенно если они относятся к одному из следующих типов:
1. Физика реальна; поэзия — абсурдна.
2. Психология не является настоящей наукой.
3. Существует только одна реальность, и моя церковь (культура, область науки, политическая идеология и т.д.) знает о ней всё.
4. Люди, которые не согласны с этой книгой, — кучка кретинов.
Тем не менее похоже, что, поскольку бессмысленность всех такого рода утверждений еще не получила широкого признания, многие физики вводят в заблуждение и самих себя, и своих читателей, заявляя, что «Не существует глубокой реальности« (или даже хуже: «Не существует такой вещи, как реальность». Я видел последнее утверждение в книге одного видного физика — из жалости не скажу, кого именно.).
Такое недоразумение имеет место не только в квантовой механике: популяризаторы трансакционной психологии (и, кроме того, популяризаторы восточных философий, напоминающих трансакционную психологию) часто говорят нам, что «реальность не существует» или «мы создаем нашу собственную реальность». Эти утверждения нельзя ни доказать, ни опровергнуть. Последнее можно отнести к разряду даже более серьезных возражений, чем отсутствие доказательств, ведь наука уже признает, что неопровергаемые утверждения не имеют никакого операционного или феноменологического «смысла».
Таким образом, «Все, что случается, каким бы трагичным и ужасным оно нам ни казалось, случается во благо, иначе Бог бы не позволил этому случиться» — очень популярная идея, особенно среди людей, переживших большое горе, — может служить лекарством от сильной душевной боли, но, к сожалению, она обладает классическими признаками чистой бессмыслицы.Никакой свидетель не может опровергнуть это утверждение, поскольку любой свидетель подпадает под категорию «как это нам кажется», а данное утверждение как раз отказывается адресоваться к этой категории.
«Вы создаете свою собственную реальность» — это утверждение столь же неопровержимо и непроверяемо, и поэтому его также следует отнести к бессмысленным. Это еще один пример того, что Штирнер называет «призраками», Ницше — «плутовством», а Кожибский — «шумом».
Если бы популяризаторы стремились к точности, они должны были бы придать своей мысли более ограниченную и экзистенциальную форму. Вы создаете свою собственную модель реальности, или вы создаете свой собственный туннель реальности (заимствую эту фразу у блестящего, хотя и сильно оклеветанного доктора Тимоти Лири), или (как говорят социологи) вы создаете свою собственную фразеологию тех «реальностей», с которыми сталкиваетесь. Каждая из этих формулировок указывает на определенные и конкретные переживания в пространстве-времени, которые легко подтверждаются как в повседневной демонстрации, так и в условиях лабораторного эксперимента с восприятием.
Молодая/старая женщина на рисунке в начале первой главы — элементарный пример из области повседневной жизни. Но требуется совершить поистине гигантский метафизический скачок, чтобы перейти от таких забавных рисунков, или от лабораторных демонстраций творческого начала в каждом акте восприятия, или от парадоксов квантовой механики к громким (но бессмысленным) заявлениям о том, что «мы создаем свою собственную реальность».
Итак, первый пункт сходства между квантовой механикой и мозговым программным обеспечением — первый шаг в создании того, что я предлагаю назвать квантовой психологией, — заключается в признании того факта, что изучение и «материи», и «сознания» заставляет нас подвергнуть сомнению привычные представления о «реальности».
Второй пункт сходства заключается в том факте, что такого рода сомнение легко может выродиться в явную белиберду, если мы не будем очень внимательно относиться к словам. (И,как я понял, даже если мы будем очень внимательно относиться к словам, некоторые люди будут читать небрежно и все равно вынесут для себя из сказанного кучу белиберды, которой мы пытались избежать.)
Рассмотрим следующие два предложения:
1. Мой босс — алкоголик и женоненавистник, и меня от него уже тошнит.
2. Моя секретарша — некомпетентная визгливая сучка, и уменя нет выбора, кроме как уволить ее.
Оба эти утверждения представляют ментальные процессы, происходящие по тысяче раз на день в современном бизнесе.
Оба утверждения выглядят как «злоупотребление языком» или «шум» с точки зрения современной науки, представленной в этой книге. Если представить себе эти высказывания в устах психиатрических пациентов, то, конечно, психологи различных школ «обращались» бы с ними по-разному. Но сторонники рационально-эмотивной терапии (последователи доктора Альберта Эллиса) заставили бы пациентов перефразировать высказывания в соответствии с теми же принципами, которые обсуждались в данной главе.
Эти заявления, переведенные с аристотелевского языка на экзистенциальный, звучали бы примерно так:
1. Я воспринимаю моего босса как алкоголика и женоненавистника, и в настоящий момент я не воспринимаю и не вспоминаю (или не хочу воспринимать и вспоминать) в нем ничего другого. Из-за того, что мой опыт ограничивается таким образом и игнорируются другие факторы, я чувствую себя нехорошо.
2. Я воспринимаю мою секретаршу как некомпетентную визгливую сучку, и в настоящий момент я не воспринимаю и не вспоминаю (или не хочу воспринимать и вспоминать) в ней ничего другого. Из-за того, что мой опыт ограничивается таким образом и игнорируются другие факторы, я склоняюсь к тому, чтобы уволить ее. Эта перефразировка может не решить всех проблем между боссами и секретаршами, но она, по крайней мере, вытесняет проблемы с арены средневековой метафизики на ту территорию, где люди могут осмысленно принимать ответственность за выбор, который они делают.
Упражнения
1. Пусть каждый член группы классифицирует каждое из следующих предложений как имеющее смысл или бессмысленное.
А. Сегодня утром я вывез мусор.
Б. Сегодня утром мне явился Бог.
В. Сегодня утром я видел НЛО.
Г. Длина этого стола равняется двум твоим шагам.
Д. Вблизи тяжелых масс, таких, как звезды, пространство искривляется.
Е. Пространство не искривляется вообще никогда; вблизи тяжелых масс, таких, как звезды, всего лишь изгибается свет.
Ж. Подсудимый невиновен, пока суд не объявит его виновным.
3. Решения арбитра подлежат беспрекословному исполнению.
И. «История есть марш Бога через мир» (Гегель).
К. При акте зачатия мужская и женская половые клетки вносят по 23 хромосомы.
Л. Дьявол заставил меня сделать это.
М. Мое бессознательное заставило меня сделать это.
Н. Условные рефлексы заставили меня сделать это.
О. Церковь — это дом Божий.
П. Каждый, кто критикует правительство, является изменником.
Р. Авраам Линкольн служил президентом в период 1960 — 1968гг.
2. Если возникают разногласия, пытайтесь избежать конфликта и разобраться, почему разногласия должны возникать при обсуждении некоторых из этих предложений.
Глава третья
Дуальности «муж-жена» и «волна-частица»
Между прочим, у меня вообще нет академической квалификации, чтобы писать о квантовой механике, но это не помешало мне обсуждать эту тему в четырех моих предыдущих книгах.
Кто-то из читателей может удивиться моей наглости. Ведь большинство физиков утверждает, что принципы квантовой механики содержат сложнейшие парадоксы и требуют знания высшей математики как минимум на уровне колледжа, чтобы вы могли вообще понять суть проблемы. Я начал сомневаться в этом после того, как мой роман «Кот Шрёдингера» — первая из моих книг, посвященных исключительно квантовой логике, — получила в журнале «Нью саиентист» очень благоприятный отзыв одного физика (Джона Гриббина), который утверждал, что я, должно быть, имею ученую степень в области высшей физики, если смог написать такую книгу. Но дело в том, что у меня нет вообще никакой степени по физике. (Все, что я прослушал из физики в университете, — это ньютоновская механика, оптика, свет, электромагнетизм и обзорный курс идей теории относительности и квантовой теории.)
Если я достаточно хорошо понимаю квантовую логику (а это говорили и другие физики, кроме доктора Гриббина), то это лишь потому, что трансакционная психология, наука о том, как мозг обрабатывает данные (а в этой области у меня действительно есть некоторая академическая квалификация), имеет дело с той же роковой непредсказуемостью, которая вызывает столько нареканий в квантовой вселенной. Собственно, я мог бы даже сказать, что изучение науки о мозге лучше подготовит вас к восприятию квантовой теории, чем изучение классической физики.
Это может удивить многих, включая тех физиков, которые утверждают, что квантовая неопределенность применима лишь к субатомному миру и что наша повседневная жизнь «все-таки протекает в ньютоновской вселенной». Настоящая книга смеет идти наперекор этой общепринятой мудрости; моя позиция совершенно противоположная. И я попытаюсь показать, что пресловутые «проблемы», «парадоксы» и общефилософские загадки квантового мира проявляются также и в повседневной жизни.
Например, иллюстрация, помещенная в начале первой главы, — на которой вы видите молодую женщину либо пожилую леди, — демонстрирует одно из фундаментальных открытий психологии восприятия. Это открытие имеет много различных формулировок в разных книгах, но самая простая и общая формулировка, мне кажется, такова:
Восприятие, заключается не в пассивном приеме сигналов, но в активной интерпретации сигналов.
Или, в несколько ином виде:
Восприятие заключается, не в пассивных ре-акциях, а в активных, творческих транс-акциях.
В квантовой теории этот же закон формулируется по-разному, но чаще всего физики выражают его так:
Нельзя исключить наблюдателя из описания наблюдаемого.
(Доктор Джон Уилер идет еще дальше и говорит, что наблюдатель «создает» наблюдаемую вселенную.) Я попытаюсь показать, что сходство этих принципов происходит из более глубокого сходства, объединяющего квантовую механику и нейронауку (а также некоторые аспекты восточной философии).
Идем дальше. Близкие родственники таких квантовых монстров, как Мышь Эйнштейна, Кот Шрёдингера и Друг Вигнера* фигурируют в любом акте идентификации — например,когда вы идентифицируете какой-то предмет в другом конце комнаты как диван, а не как гиппопотама. Позже я еще буду останавливаться на этом подробнее. А пока что, в самом начале наших рассуждений, поговорим вот о чем:
* Мышь Эйнштейна: Эйнштейн как-то сказал, что если, согласно квантовой теории, наблюдатель создает или частично создает наблюдаемое, то мышь может переделать вселенную, просто посмотрев на нее. Поскольку это кажется абсурдом, Эйнштейн заключил, что в квантовой физике содержится какой-то большой нераспознанный изъян. Кот Шрёдингера:** Шрёдингер доказал, что кот может существовать в математических условиях «собственного состояния» (нем. eigenstate), когда утверждение, что кот мертв, и утверждение, что кот жив, в равной степени имеют смысл, причем утверждение, что кот и жив, и мертв, тоже имеет смысл. Друг Вигнера: Вигнер дополнил аргументы Шрёдингера, показав, что, даже если кот стал определенно мертвым или определенно живым для одного физика, он остается как мертвым, так и живым для другого физика, находящегося где-нибудь в другом месте (например, за пределами лаборатории). – Прим. автора.
Шрёдингер, Эрвин (1887 -1961) -австрийский физик, один из создателей квантовой механики, лауреат Нобелевской премии (1933). Вигнер, Юджин Пол (род. 1902) – американский физик, одним из первых показавший эффективность применения теории групп и идей симметрии в квантовой механике, лауреат Нобелевской премии (1963). -Прим. ред.
Физики согласны, что мы не можем найти «абсолютную истину» в квантовой сфере, но должны удовлетворяться вероятностями «статистических истин». Трансакционная психология, психология восприятия, также утверждает, что мы не можем найти «абсолютную истину» в области этой науки (в области чувственных данных), и признает только вероятности, или (как некоторые честно это называют) «игру вероятностей». Физик скажет вам, что во многих случаях, если мы будем называть шрёдингеровского кота «мертвым», в этом не будет смысла — можно называть его только «вероятно-мертвым». Трансакционный же психолог скажет, что во многих случаях нельзя называть вещь в углу комнаты «стулом», а лишь «вероятно-стулом». Простейшее суждение типа «либо-либо» — «мертвый» или «живой», «стул» или «не-стул» — в этих науках не является единственным логическим вариантом. Это лишь крайний, граничный вариант, а некоторые утверждают — чисто теоретический вариант.
(Если вы растерялись, ничего страшного. Позже мы поговорим об этих проблемах гораздо подробнее, и тогда вы еще больше растеряетесь.)
Итак, когда современная нейронаука описывает работу нашего мозга, она поневоле обращается к тем же парадоксам и к той же статистической, или многозначной логике, которые мынаходим в квантовом мире. Именно потому я и осмеливаюсь писать о «чужой» для меня сфере, что в многочисленных беседах с «квантовыми» физиками выяснилось: предметы этой науки имеют точные аналоги в моей «родной» специальности, науке о том, как восприятия и идеи попадают в наш мозг.
Для трансакционного психолога квантовая механика не менее увлекательна (и не меньше напоминает науку о мозге), чем криптозоология, лепуфология и дезинформационные системы. И все эти науки, как респектабельные, так и считающиеся «безумными», имеют некие общие родственные черты.
Пожалуй, об этом нужно рассказать чуть подробнее. Криптозоология занимается: а) животными, существование которых пока еще не доказано, но и не опровергнуто (например, гигантские рептилии, предположительно обитающие в озере Лох-Несс, снежный человек и т.п.); б) животными, которых кто-то встречал в самых неподходящих для них местах (пума в Англии, кенгуру в Чикаго, аллигаторы в нью-йоркской канализации и т.п.). Люди, которые «знают», что думать о подобных данных, не имеют представления о нейронауке; те же ученые, которые знают нейронауку очень хорошо, демонстрируют полнейший агностицизм и полнейшее нежелание даже обсуждать эти вопросы.
Лепуфология исследует сообщения о контактах с НЛО, в которых важную — и обычно очень загадочную — роль играют кролики. (Некоторые типичные отчеты из областей криптозоологии и лепуфологии приводятся в моей книге «Новая инквизиция» (1987).) И опять-таки, если человек твердо «знает», что от лепуфологии не может быть никакой пользы, можете быть уверены — этот человек вообще не знает нейронауки. Эпизоды, в которых фермеры заявляют, что НЛО похитили их кроликов, представляют собой прекрасную арену для тестирования преждевременной уверенности догматических энтузиастов и догматических отрицателей при помощи трансакционной квантовой психологии.
Системы дезинформации — это тщательно разработанные «легенды», создаваемые разведслужбами вроде ЦРУ, КГБ или английской МИ-5. В этих системах внешняя легенда содержит в себе вторую легенду, замаскированную под «скрытую правду» и предназначенную для тех ищеек, которые успешно раскроют внешнюю ложь. Поскольку дезинформационные системы расплодились, как бактерии, в нашем все более секретном мире, любой психолог, занимающийся проблемами восприятия, заглянув в сферу современной политики, скажет вам, что только квантовая логика, теория вероятностей и хорошая доза зететицизма* помогут прикинуть, произнес ли только что президент очередную большую ложь или в кои-то веки выдал правду.
* Зететицизм - активный скептицизм. Зететиками называлась одна из древнегреческих философских школ.
В конце концов, даже сами создатели дезинформационных систем «покупались» на дезинформационные системы, разработанные их соперниками. Как сказал Генри Киссинджер, «В Вашингтоне каждый, кто не параноик, должен быть сумасшедшим».
Занимаясь криптозоологией, лепуфологией, дезинформационными системами и квантовой механикой, вы постепенно начинаете чувствовать, что подошли очень близко к тотальному абсурду, к какому-то фундаментальному дефекту в человеческом уме (или во Вселенной?) или к какому-то ментальному выверту, вроде шизофрении или солипсизма. Однако, как показывает рисунок в начале первой главы и как мы будем убеждаться снова и снова, даже самые обычные восприятия самых обычных людей содержат в себе не меньше «странностей» и тайн, чем все оккультные науки вместе взятые.
Итак, я постараюсь показать, что законы субатомного мира и законы человеческого «ума» (или нервной системы) находятся в полном, точном и изящном соответствии — вплоть до мельчайших аспектов. Если вы изучаете человеческое восприятие и процесс образования выводов из восприятия, то не обнаружите ничего такого уж головоломного в квантовой теории. Мы всю жизнь живем среди квантовой неопределенности, но обычно ухитряемся не замечать ее. Трансакционный же психолог вынужден поворачиваться к ней лицом.
Параллели между физикой и психологией не должны удивлять вас. Ведь человеческая нервная система — «ум», еслиговорить по-ненаучному, — собственно, и создала современную науку, включая физику и квантовую математику. В творениях человеческого ума, по идее, должны содержаться и его гений, и его дефекты, как в любой картине всегда содержится автобиография художника.
Давайте рассмотрим самую простую параллель. Муж и жена обращаются в семейную консультацию за помощью. Он рассказывает одну историю о семейных проблемах. Она излагает совершенно иную версию. Если консультант опытен и умен, он не поверит полностью ни одной из сторон.
Где-то в том же городе два студента-физика повторяют два хрестоматийных эксперимента. Первый эксперимент вроде бы показывает, что свет распространяется в виде отдельных частиц. Второй вроде бы показывает, что свет — это волны. Если студенты хорошо учились и обладают широтой мышления, они не поверят ни тому, ни другому результату.
Дело вот в чем: психолог знает, что каждая нервная система создает свою собственную модель мира, а нынешние студенты-физики знают, что каждый инструмент тоже создает свою собственную модель мира. И в психологии, и в физике мы уже переросли средневековые аристотелевские понятия об «объективной реальности» и вошли в неаристотелевский мир, — хотя в обеих науках мы пока еще точно не знаем (и любим об этом поспорить до хрипоты), какая новая парадигма придет на смену аристотелевской парадигме «истинное—ложное».
Знаменитое уравнение Клода Шаннона для вычисления информативности (Н) сообщения выглядит так:
Н = -Epilogepi
Если вас пугает математика (точнее говоря, если бездарные учителя убедили вас в том, что «этот орешек вам не по зубам»), не торопитесь впадать в панику. E означает просто сумму (результат сложения). Символ рi показывает нам, что именно мы будем суммировать. Мы будем суммировать различнью вероятности (p1, р2, р3… и так далее до рn, где n равняется общему числу сигналов в данном сообщении). Это вероятности того, что мы сможем предсказать заранее то, что будет сказано дальше. Логарифмическая функция просто показывает нам, что этосоотношение — не линейное, а логарифмическое (в графическом виде выражается логарифмической кривой). Обратите внимание на минус. Информативность сообщения обратно пропорциональна вероятности того, что вы на каждом шагу сможете предсказать, что будет сказано дальше. Иначе говоря, чем легче вы можете предсказать содержание сообщения, тем меньше информации это сообщение содержит.
Норберт Винер однажды сказал, что в великой поэзии содержится больше информации, чем в речах политиков. Вы никогда не знаете, что будет сказано дальше в хорошем стихотворении, но, слушая речь Джорджа Буша, вы не только знаете, что будет дальше, но и часто можете предсказать общее содержание всей речи еще до того, как оратор раскроет рот.
В любом фильме Орсона Уэллса больше информации, чем в обычном фильме, потому что Орсон никогда не снял ни одной сцены так, как ее мог бы снять любой другой режиссер.
Поскольку информативность возрастает логарифмически, а не линейно, с начала человеческой истории информационный поток усилился очень ощутимо. Как подсчитал французский экономист Жорж Андериа (уже знакомый читателям моих книг), объем информации удвоился за 1500 лет от Иисуса до Леонардо, снова удвоился за 250 лет от Леонардо до смерти Баха, удвоился опять к началу нашего столетия… и в очередной раз удвоился всего за семь лет (1967 —1973). Доктор Жак Балле совсем недавно оценил срок удвоения информации в 18 месяцев.
Очевидно, чем быстрее мы перерабатываем информацию, тем богаче и сложнее становятся наши модели и наша фразеология.
Сопротивление новой информации, однако, имеет прочную нейрологическую основу у всех животных, как показывает изучение импринтирования и кондиционирования. Большая часть животных, в том числе большая часть одомашненных приматов (людей), демонстрирует поистине обескураживающую способность «игнорировать» определенные виды информации — те, которые не «вписываются» в их импринтированные и кондиционированные туннели реальности. Обычно мы называем эту способность «консерватизмом» или «глупостью», но онавстречается во всех секторах политического спектра, и, кстати, в ученых кругах — не реже, чем в Ку-Клукс-Клане.
Так вот, трансакционному психологу, а тем более квантовому психологу, даже такая абсурдная вещь, как лепуфология, помогает узнать много интересного о том, как люди обрабатывают новую информацию.
Вот, например, во «Флаинг сосер ревью» за ноябрь 1978 г. (стр. 17) мы находим сообщение о том, как НЛО похитил у фермера всех кроликов из клетки.
Правдивое или ложное, это сообщение содержит в себе информацию, поскольку большинство из нас еще не слышало о том, что НЛО воруют кроликов. Сигнал имеет высокую степень непредсказуемости.
Книга «Феномены НЛО» под редакцией Хейнза, стр. 83:близкий контакт, при котором «пилот» НЛО выглядел как гигантский кролик.
Информационное содержание количественно подпрыгнуло. Уже две истории о кроликах и НЛО?
Но Всеобщая Сеть Наблюдений Пасхального Кролика, или ВСНПК (отколовшаяся от менее экзотичной Всеобщей Сети НЛО, или ВСНЛО), имеет в своих архивах десятки подобных историй. (Они также имеют, как вы могли догадаться, очень странное чувство юмора.)
* Пасхальный Кролик - один из любимых персонажей американского фольклора, своего рода пасхальный Санта-Клаус. Считается, что он прячет разукрашенные пасхальные яйца, которые дети должны затем отыскать.
Вы можете воспринимать все это как чье-то смешное чудачество или как зловещий абсурд, вы можете разложить эти истории по любым полочкам вашего туннеля реальности, но — наш банк информации стал богаче! Десятки сообщений о кроликах и НЛО уже указывают на что-то, имеющее отношение, может быть, к НЛО, а может быть, и к человеческой психологии. Так или иначе, они указывают на что-то, о чем мы раньше не подозревали.
Если вы, читатель, проявите статистически нормальную реакцию на эти данные, вам будет легче понять, каким образом нелюбимые вами группы людей умудряются «не замечать»,»игнорировать» или «сопротивляться» той информации, которая кажется очень и очень важной лично вам…
Упражнения
1. Пусть каждый член группы нарисует комнату, в которой вы собираетесь, так, как она выглядит с того места, где он сидит. (Это не состязание художников, так что не волнуйтесь, если чей-то рисунок будет лучше, чем ваш.) Сравните рисунки — не как «произведения искусства», а как туннели реальности. Выглядит ли какой-то рисунок более «истинным», чем остальные?
2. Пусть каждый член группы нарисует план комнаты. Почему эти рисунки при сравнении выглядят более похожими один на другой, чем рисунки, нарисованные из различных перспектив? Обсудите это.
Что бы вы сочли более «реальным» — абстрактный план комнаты (показывающий нечто такое, чего на практике никто никогда не видит, но, по всеобщему признанию, выполняющий полезную функцию) или различные рисунки, нарисованные из различных перспектив (то есть показывающие множественные реальности, которые люди действительно видят, но не имеющие никакой практической пользы)?
3. Оскар Уайльд сказал: «Все искусство бесполезно». Обсудите это.
Глава четвертая
Наши «я» и наши «вселенные»
Я хотел бы еще раз сформулировать наш главный тезис:Неопределенность и Относительность появились в современной науке по той же причине, по какой они появились в современной логике, современном искусстве, современной литературе, современной философии и даже современной теологии. В нашем столетии человеческая нервная система обнаружила и свой созидательный потенциал, и свои собственные границы.
В логике, например, мы теперь признаем существование не только «бессмысленных» высказываний, но и «странных петель» (утверждений, содержащих скрытые противоречия самим себе). И те, и другие могут заполонить любую логическую систему (как вирус, вторгшийся в компьютер) — причем эти логические «микробы» часто остаются незамеченными на протяжении целых столетий.
Люди веками убивали друг друга в жестоких войнах и революциях и продолжают это делать — и все это во имя идеологий и религий, которые, если их суть представить в виде предложений, не выглядят для современной логики ни истинными, ни ложными. Это бессмысленные предложения, которые могут казаться осмысленными лишь лингвистически неграмотному человеку. (Например, значительная часть данной книги посвящена тому, чтобы показать вам: любое предложение, которое содержит в себе невинное слово есть («является»), содержит в себе также и некий скрытый изъян. Это будет, конечно, шоком или Безумной Ересью для тех американцев, которые сейчас устраивают бурные демонстрации и акты гражданского неповиновения по поводу важнейшего для них вопроса: «является»ли зародыш — или, может быть, оплодотворенная яйцеклетка — человеком или «не является».)
А тем временем в изобразительном искусстве Пикассо и его преемники уже показали нам, что, скажем, скульптура может воздействовать на нас очень глубоко, будучи при этом в противоречии с «фотографической» точностью в нашем понимании. Одна из классических работ Пикассо, например, очень сильно воздействует на меня, хотя я вижу в ней то голову быка, то седло и руль велосипеда.
«Улисс» Джойса — это роман-мутант, в котором описывается самый обычный день, но не как «объективная реальность» в аристотелевском смысле, а как лабиринт, в котором почти сотня рассказчиков (или «рассказывающих голосов») излагает различные версии происходящего. Это, как мы говорим, — различные «туннели реальности».
Современная философия и современная теология пришли к таким созвучным заключениям, как «Нет никаких фактов, есть лишь интерпретации» (Ницше), или «Нет никакого Бога, а Мария — Его матерь» (Сантаяна), или даже «Бог есть символ Бога» (Тиллих).
Все это результаты нашего нового осознания наших «я» как соавторов наших же собственных «вселенных». Как говорит доктор Роджер Джонс в своей книге «Физика как метафора», «что бы мы ни описывали, человеческий ум не может отделиться от этого». На что бы мы ни взглянули, мы должны увидеть прежде всего наш собственный «ментальный архив» — структуру программного обеспечения, которую использует наш мозг для обработки и классификации впечатлений.
Под «программным обеспечением» я подразумеваю и наш язык, и наши лингвистические привычки, и наше общее «родовое» или культурное мировоззрение — то есть наши правила игры, или бессознательные предубеждения, или туннели реальности, которые состоят из лингвистических конструкций и других символов.
В повседневной жизни программное обеспечение большинства читателей этой книги состоит из индоевропейских языковых категорий и индоевропейской грамматики. В передовой науке программное обеспечение включает в себя и то, идругое, и плюс к этому математические структуры и категории. Но и проблемы кухонной раковины, и проблемы ядерного реактора мы «видим» через символическую или семантическую решетку — ведь математика, как и язык, функционирует как код, который накладывает свою структуру на описываемые им данные.
Художник «мыслит» (когда пишет картину) формами и цветами, музыкант — звуковыми последовательностями, и т.д., но в основном человеческая мыслительная деятельность задействует слова. Даже такие узкие специалисты, как математик, художник, музыкант и т.д., используют слова в большей части своего мышления.
Независимо от того, что мы знаем (или думаем, что знаем) о наших «я» или наших «вселенных», мы не можем ничего сообщить друг другу ни о внутренних, ни о внешних сферах, не используя язык или символизм — то есть мозговое программное обеспечение. Чтобы понять эту книгу, читатель должен снова и снова напоминать себе о том, что даже при мышлении и даже в особых областях вроде математики или изобразительного искусства мы используем те или иные виды символов для «разговора с самим собой» или для визуализации.
Единственная «вещь» (или npoцесс), которая в точности равняется вселенной, — это сама вселенная. Любое описание, или модель, или теория, или произведение искусства, или карта, или туннель реальности, или фразеология, и т.д. всегда меньше, чем вселенная, и следовательно, содержит в себе меньше, чем вселенную.
Что же остается в нашем сенсорном континууме, когда мы НЕ говорим и НЕ думаем? Это нечто несимволическое, невербальное, нематематическое — словом, невыразимое, как говорят мистики. Этот невербальный режим представления можно поэтически называть Хаосом (как это делал Ницше) или Пустотой (как это делал Будда). Но и «Хаос», и «Пустота» — это всего лишь слова, а стоящий за ними опыт упорно остается невербальным.
По этому поводу уместно было бы вспомнить высказывание Виттгенштейна из его «Tractatus Logico Philosophicus»: «О чем нельзя говорить, о том следует хранить молчание». Мастера дзэн в таких случаях просто показывали палец или помахивали посохом.
Когда мы покидаем область невербального, когда мы снова говорим и думаем, нам поневоле приходится создавать символические карты или модели, которые по определению не могут во всех отношениях равняться тем пространственно-временным событиям, которые они представляют. Это кажется настолько очевидным, что мы никогда не думаем об этом и поэтому забываем. Но ведь, в самом деле, меню не имеет вкуса пищи, карта Нью-Йорка не имеет запаха Нью-Йорка (и слава Богу!), а живописное изображение корабля в штормовом море не содержит в себе капитана и экипажа, которым приходится иметь дело с реальными судами в реальных штормах.
Любая карта или модель при ближайшем рассмотрении всегда демонстрирует «ментальность» ее создателя и, в не меньшей степени, —ментальность общества, в котором живет создатель, и его лингвистические системы. Иначе говоря, семантическую среду.
Опытный моряк сразу же обнаружит разницу между кораблем, который нарисовал художник, много ходивший в море, и кораблем, который нарисовал человек, только читавший о мореплавании.
Многие романы и пьесы, написанные в 30-е годы и тогда считавшиеся «грубо-реалистическими», сейчас кажутся несколько наивными и «надуманными», поскольку мы уже 60 лет как не живем в той семантической среде. «Улисс» Джойса избежал этой судьбы благодаря тому, что вообще не имел единой точки зрения (техника множественных рассказчиков обеспечивает множественность перспектив). В этом смысле Джойс близок к посткопенгагенским физикам, которые придерживаются так называемого модельного агностицизма, то есть ни одну модель не считают равной всей вселенной.
Представьте себе карту, которая пытается отобразить даже не всю вселенную, а нечто более скромное по масштабам — скажем, весь Дублин. Очевидно, такая карта должна занимать такой же объем пространства, как и сам Дублин. В ней должен быть по крайней мере триллион подвижных элементов — полтора миллиона людей, столько же крыс, несколько миллионовмышей, наверное, миллиарды клопов, сотни миллиардов микробов и т.д.
Чтобы рассказать о Дублине «все», эта карта должна дать возможность своим движущимся элементам находиться в движении на протяжении хотя бы 2000 лет, поскольку город (который не всегда назывался Дублином) стоит на реке Анна-Лиффи примерно столько времени.
Но такая карта все равно не рассказывала бы нам «все» о Дублине, даже на текущий момент (то есть не учитывая будущее), если бы в ней каким-то образом не отображались мысли и чувства людей и других обитателей этого места…
Но даже и в этом случае карта оказалась бы малополезной для геолога, который хочет знать химию и эволюцию горных пород и почв, на которых стоит Дублин.
И, заметьте, мы пока говорим о «внешнем» мире. А можете ли вы хотя бы представить себе карту, которая бы рассказывала «все» о вас?
Упражнения
1. Пусть пара сексуальных партнеров (мужи жена или двое влюбленных) воссоздаст свою последнюю по времени ссору. (Если никто не захочет признать, что они «ссорятся», пусть выбранная пара воссоздаст свой последний спор.)
2. Теперь пусть эта пара продолжает ссору (спор), поменявшись ролями. Каждый партнер должен «сыграть» роль другого. Попробуйте применить метод Станиславского: каждый «актер» должен пытаться прочувствовать точку зрения того, кого он играет.
3. Найдите в вашей группе двух человек, имеющих разные точки зрения на какой-нибудь злободневный вопрос (например, запрещение абортов, свободное владение оружием, наркотики и т.п.). Пусть каждый из них попытается по методу Станиславского представить точку зрения другого — как можно искреннее.
4. Найдите следующие тринадцать предметов:
игрушечную пожарную машину,
куклу Барби,
репродукцию картины Пикассо,
кирпич,
отвертку,
молоток,
куриное перо,
кусок пробки,
резиновый мячик,
кусок твердого дерева,
портативный стереомагнитофон,
порнографический роман,
философский трактат епископа Джорджа Беркли.
Разложите все эти предметы на полу и рассядьтесь вокруг них. Прежде всего разделите их на две группы — красные предметы и не-красные предметы. Подсчитайте, сколько у вас окажется спорных случаев. (Например, книга с красно-белой обложкой: положить ли ее в красную кучку или в не-красную?)
Теперь разделите 13 предметов на другие две группы — полезные предметы и игрушки. Сколько у вас получилось спорных случаев? (Относится ли искусство к игрушкам? А порнография?)
Каждую неделю, пока существует ваша группа, придумывайте еще один пример дуализма и делите 13 предметов на две кучки в соответствии с новым критерием.
Обратите внимание, что в одной дуалистической системе две вещи попадают в разные группы, а в другой дуалистической системе те же самые две вещи оказываются в одной группе. (Например, пробка и твердое дерево попадут в одну группу, если делить вещи на «деревянные» и «не-деревянные», но в разные группы, если делить веши на «плавающие на поверхности» и «не плавающие на поверхности».)
Обратите внимание, как будет выглядеть аристотелевский аргумент «Это «есть» либо А, либо не-А» после того, как вы найдете несколько предметов, которые оказываются на одной стороне при одном дуализме и по разные стороны при другом дуализме.
Вот вам несколько других дуализмов в качестве подсказки:»предметы для образования» и «предметы для развлечения», «научные» и «ненаучные» предметы, «хорошие» и «плохие», «органические» и «неорганические» предметы.
Постарайтесь придумать побольше самьк странных и изощренных дуализмов.
На данный момент стоит отметить один очевидный факт. Вы извлечете для себя гораздо больше уроков, если будете на самом деле выполнять эти упражнения в группе, как вам предлагается, а не просто читать о них.
Глава пятая
Сколько у вас голов?
Позаимствовав одну шутку (или гениальное открытие?) из книги Бертрана Рассела «Наше знание о внешнем мире», я сейчас покажу, что уважаемый читатель имеет две головы.
Согласно здравому смыслу и консенсусу, которого достигло большинство (западных) философов, мы существуем «внутри» некоторой «объективной вселенной», или — если сказать то же самое, но по-другому — «объективная вселенная» существует «вне» нас.
Мало кто когда-либо в этом сомневался. Но те люди, которые сомневались, неизбежно приходили к самым эксцентричным заключениям.
Давайте пока что избегать всякой эксцентричности и полагаться на общепринятые воззрения. Итак, каким образом мы можем знать что-нибудь об этой «внешней вселенной»? Каким образом мы ее воспринимаем?
(Для удобства я в дальнейшем буду учитывать только чувство зрения. Читатель может проверить сам себя, срабатывает ли та же логика, если заменить зрение на слух или любое другое чувство.)
Мы видим объекты во «внешней вселенной» при помощи наших глаз, а затем создаем в нашем мозгу их картинки, или модели. Мозг «интерпретирует» то, что глаза передают ему как энергетические сигналы. (Пока что будем игнорировать имеющиеся данные о том, что процесс интерпретации этих сигналов мозгом носит характер игры случая.)
Опять-таки, мало кто из западных людей когда-либо подвергал это сомнению, но тот, кто делал это, приходил к очень странным и «невероятным» альтернативам.
Итак, мы живем «внутри» некоторой «внешней вселенной» и создаем ее картинку, или модель, «внутри» нашего мозга посредством складывания (синтезирования) и интерпретации наших картинок, или моделей, различных частей вселенной, которые мы называем «объектами». Из этого следует, что мы вообще не знаем «внешнюю вселенную» и ее «объекты». Мы знаем лишь модель «внешней вселенной» в нашем мозгу, который сугцествует внутри нашей головы.
Таким образом, все, что мы видим, существует не вовне (как мы привыкли думать). На самом деле то, что мы видим, существует внутри, то есть у нас в голове.
Но мы еще не пришли к солипсизму. Мы по-прежнему предполагаем наличие «внешней вселенной». Это остается в силе. Мы просто обнаружили, что не можем видеть или знать ее. Мы видим модель, которая существует в нашей голове, и в повседневной жизни забываем об этом обстоятельстве и действуем так, как будто эта модель существует вне нашей головы. Иначе говоря, мы действуем так, как будто: 1) модель и вселенная занимают один и тот же объем пространства (помните карту, которая, чтобы показать «все» о Дублине, должна была бы занимать то же пространство, что и Дублин) и 2) этот объем пространства существует «вовне».
Но ведь модель и вселенная не занимают одно и то же пространство! То пространство, в котором существует модель, может быть расположено только «внутри» нашего мозга. А мозг расположен внутри головы.
Теперь мы понимаем, что, хотя вселенная существует вовне, модель существует внутри и потому занимает гораздо, гораздо меньше места, чем вселенная.
«Реальная вселенная», таким образом, существует «вовне» и остается непознанной — а пожалуй, и непознаваемой. То, что мы переживаем и знаем (или думаем, что знаем), существует лишь в локальной сети электрохимических связей в нашем мозгу.
Если читатель захочет подвергнуть сомнению то, что было сказано выше, ему неизбежно придется придумать альтернативное объяснение восприятия. Такие альтернативы действительно выдвигаются, но они всегда выглядят еще более страннои даже совершенно неприемлемо для приверженцев «здравого смысла».
Идем дальше. Теперь у нас есть «внешняя вселенная», очень большая (в относительном смысле), и ее модель, гораздо меньших размеров (тоже в относительном смысле). Первая находится «вне» нас, а вторая «внутри» нас. Конечно, между «внешней» и «внутренней» вселенными существует некоторое соответствие, или изоморфизм. Иначе я бы не мог встать со стула, подойти к двери, спуститься в холл и попасть в кухню, чтобы налить себе еще чашечку кофе из того объекта, который я идентифицирую как «кофеварку».
Но где же существует наша голова?
Очевидно, наша голова существует «внутри» «внешней вселенной» и «снаружи» нашего мозга, в котором содержится модель «внешней вселенной».
Но, поскольку мы никогда не видим и не знаем «внешнюю вселенную» непосредственно, а видим только ее модель, то и голову нашу мы воспринимаем лишь как часть модели, существующей внутри нас. Конечно, воспринимаемая нами наша голова не может существовать отдельно от воспринимаемого нами нашего тела, пока мы живы, а воспринимаемое нами наше тело (включая голову) существует внутри воспринимаемой нами вселенной. Все правильно?
Таким образом, та голова, которую мы воспринимаем, существует внутри другой головы, которую мы не воспринимаем и не можем воспринимать. Эта вторая голова содержит в себе нашу модель вселенной, нашу модель этой галактики, нашу модель этой солнечной системы, нашу модель Земли, нашу модель этого континента… и т.д., нашу модель нашего дома, нашу модель самих себя, а наша модель самих себя увенчивается моделью нашей головы. Итак, модель нашей головы занимает гораздо меньше места, чем наша «настоящая» голова.
Подумайте об этом. Удалитесь в свой кабинет, отключите телефон, заприте дверь и тщательно рассмотрите каждый шаг наших рассуждений. Обращайте внимание на то, какие абсурдные проблемы возникают, если подвергать сомнению любой отдельный шаг и пытаться искать ему альтернативу.
Наша воспринимаемая голова существует как часть (очень малая часть) нашей модели вселенной, каковая модель существует в нашем мозгу. Мы уже доказали это, не так ли? Наш мозг, однако, существует внутри нашей второй головы — нашей «реальной», «настоящей» головы, в которой содержится вся наша модель вселенной, в том числе и наша воспринимаемая голова. Короче говоря, наша воспринимаемая голова существует внутри нашей воспринимаемой вселенной, которая существует внутри нашей реальной головы, которая существует внутри реальной вселенной.
Таким образом, мы можем дать названия нашим двум головам — у нас есть «реальная» голова вне воспринимаемой вселенной и «воспринимаемая» голова внутри воспринимаемой вселенной. И наша «реальная» голова, судя по всему, не только гораздо больше нашей «воспринимаемой» головы, но и больше нашей воспринимаемой вселенной!
Поскольку мы не можем знать или воспринимать «реальную» вселенную непосредственно, наша «реальная» голова кажется большей, чем та единственная вселенная, которую мы действительно знаем и воспринимаем, — наша воспринимаемая вселенная, находящаяся внутри нашей воспринимаемой головы.
Возможно, читателю будет приятно узнать о том, что Бертран Рассел, придумавший это логическое рассуждение, изобрел также математический класс всех классов, которые «не содержат самое себя». Этот класс, видите ли, не содержит самое себя, если только он не содержит самое себя. Кроме того, он содержит самое себя в том и только в том случае, если он не содержит самое себя. Уяснили?
Когда Рассел не был занят крестовыми походами за рационализм, мир во всем мире, общественную нравственность и другой подрывной деятельностью, он уделял много времени еще более разрушительной практике, изобретая таких вот логических «монстров», которые сводили сума логиков и математиков.
Вернемся к нашим двум головам: лорд Рассел никогда не развивал свою шутку (или гениальное открытие?) дальше этой черты. Но, немного подумав и проанализировав вопрос, читатель легко сможет увидеть, что у нас есть даже три головы. Третья голова содержит в себе модель, которая содержит в себе «реальную» вселенную, «реальную» голову, воспринимаемую вселенную и воспринимаемую голову. А как только мы подумали об этом, у нас стало уже четыре головы…
И так далее, до бесконечности. Когда мы говорим о нашем восприятии нашего восприятия — о нашей способности воспринимать то, что мы воспринимаем, — у нас уже три головы, а как только мы это поняли, у нас их уже четыре, а если мы захотим продолжать этот анализ до бесконечности, у нас будет бесконечное число голов…
Модель сознания, приводящую, с почти математической точностью логики, именно к такой бесконечной прогрессии, можно найти в книге Дж. У. Данна «Вселенная как серия». Автор рассматривает не восприятие, а время, но приходит к точно такому же заключению, к которому пришли мы, — только у него вместо бесконечной серии голов получается бесконечная серия «умов».
Подобно учителю дзэн, я только что подвел вас к двери Закона и захлопнул ее перед вашим носом. Но ничего! Мы еще увидим «свет в конце туннеля». Если только сможем открыть эту проклятую дверь…
Или, может быть, вы уже выявили «Убанги в топливной магистрали» мистера Филдза?
Если нет, тогда пойдем дальше. Альфред Кожибский, которого мы уже неоднократно упоминали (и который оказывает на наши рассуждения сильное влияние, даже когда мы его не упоминаем), утверждал, что наше мышление было бы более научным, если бы мы почаще использовали математическую индексацию.
Однажды, размышляя об этом, я придумал следующий аналог рассуждений Данна, не прибегая к его бесконечным временным измерениям:
Я наблюдаю, что у меня есть ум. Следуя совету Кожибского, назовем этот наблюдаемый ум «ум1».
Но я наблюдаю, что у меня есть ум, который может наблюдать ум1. Назовем этот самонаблюдающий ум «ум2».
Ум2, наблюдающий ум1 может, в свою очередь, стать объектом наблюдения. (Кое-какой опыт буддийского самонаблюдения подтвердит это экспериментально.) Наблюдателю ума2 тоже надо дать какое-то имя, поэтому будем называть его «ум3».
И так далее, снова до бесконечности.
Кстати, если уж речь зашла о буддизме, я должен добавить, что буддист никогда не примет формулировку «я наблюдаю, что у меня есть ум». Буддист бы сформулировал так: «Я наблюдаю, что у меня есть тенденция позиционировать ум».
Но это уже, как сказал бы Филдз, позволяет felis domesticus убежать из мешка,
* У. Филдз (1880 -1946) – американский киноактер и артист эстрады.
Felis domesticus (лат.) – кот домашний.
Упражнения
1. Пусть группа вспомнит упражнение 1 из главы второй. Попробуйте определить, сколько из предложений, которые я просил разделить на «имеющие смысл» и «бессмысленные», могли бы с таким же успехом подпасть под категорию Правил Игры или результатов молчаливо принятых Правил Игры.
2. Поразмышляйте над следующей цитатой из книги лорда Рассела «Наше знание о внешнем мире»:
Бессознательная уверенность в том, что все предложения строятся по принципу «подлежащее — сказуемое» — иными словами, в том, что каждый факт есть некоторая вещь, обладающая некоторым качеством, — привела большинство философов к тому, что они стали неспособны отдавать себе отчет о мире науки и повседневной жизни.
Рассмотрите принцип «подлежащее—сказуемое» как Правило Игры.
3. Подумайте над следующими типичными предложениями типа «подлежащее — сказуемое»:
«Внезапно сверкнула молния».
«Уже смеркается».
«У меня несдержанный темперамент».
Попробуйте определить подлежащее в предложении «Уже смеркается». Кто или что смеркается?
Посмотрите, как Правила Игры «подлежащее — сказуемое» влияют на другие два предложения. Можете ли вы пересказать их на более феноменологическом языке?
Помогает ли вам все это раскусить трюк рассуждения о двух (или более) головах?
Глава шестая
От умозаключения к культу инструментов
Задолго до появления современной физики и современной психологии, в Древней Греции, скептики уже отмечали Неопределенность и Относительность как неизбежные аспекты человеческой жизни: то, что видит один человек, никогда в точности не совпадает с тем, что видит другой. Платон, Аристотель и другие гении древности пытались избежать агностицизма стоиков, «открыв» (или заявляя, что открыли) метод «чистого абстрактного умозаключения». Они верили, что этот метод приведет к Чистой Истине, которая свободна от любых искажений, связанных с несовершенством человеческих органов чувств. За исключением нескольких консерваторов в философской ложе, весь мир уже признал, что древнегреческий поиск Чистой Истины окончился неудачей. Последующая же история философии напоминает долгую детективную повесть — повесть о постепенном, столетие за столетием, выявлении многочисленных ложных положений (или неосознанных предубеждений), вкравшихся в «чистое умозаключение» смелых первопроходцев-эллинов.
Да простится нам такое едкое заявление: греческие логики находились в плену иллюзии, будучи уверены, что вселенная состоит из слов. Если найдешь правильные слова, считали они, то сразу получишь Вечную Истину.
Но вот появилась современная наука, синтез «чистого умозаключения» греческой традиции и смиренного эмпиризма традиции мастеров-ремесленников. Все результаты стали выражаться на очень точных специальных «языках» различных отраслей математики. На протяжении нескольких столетий казалось, что наука сможет разгадать все тайны и ответить на все вопросы. В науке умозаключения о том, что «должна делать» Вселенная (согласно логике), сочетались с разработкой все более точных инструментов. Инструменты должны были сообщать нам о том, где и когда Вселенная не соглашается с нашей логикой или нашей математикой, — иначе говоря, о том, где и когда наша логика нуждается в пересмотре, а один вид математики — в коррекции со стороны другого вида. Ученым казалось, что, если в достаточной степени усовершенствовать инструменты, можно исправить все ошибки и в конце концов прийти к той самой Чистой Истине, которую Платон и компания надеялись поймать при помощи одной лишь логики, без всяких инструментов.
На этом этапе вселенная виделась как состоящая не из слов, но из уравнений. В один прекрасный день, думали ученые, мы сможем узнать «все обо всем» и описать изящными математическими формулами. Но эта вера умерла с появлением теории относительности Эйнштейна и квантовой механики Планка. Оба они открыли, хотя и по-разному, что человеческая нервная система, усиленная разработанными человеком инструментами, производит результаты не более «непогрешимые», чем просто человеческая нервная система без всяких инструментов.
Вот вам иллюстрация: скептики в древней Греции наблюдали относительность восприятия температуры человеком. Каждый философ в Афинах слышал об их экспериментальных доказательствах: если засунуть правую руку в чашу с горячей водой, а левую руку — в чашу с ледяной водой, а затем опустить обе руки в третью чашу, с теплой водой, то правая рука «распознает» воду в третьей чаше как холодную, а левая рука — как горячую.
Можно сказать, что все героические усилия Платона и Аристотеля были направлены на то, чтобы прорваться за пределы этой чувственно-обусловленной относительности при помощи «чистого умозаключения».
«Чистое умозаключение», однако, основывается на аксиомах, которые нельзя ни доказать, ни опровергнуть. Эти аксиомы появляются в сознании, приходя с уровня до-логического понимания. На этом уровне можно вообще не говорить, апросто жестикулировать и указывать пальцем (или махать жезлом, как любили делать мастера дзэн), потому что на этом уровне мы пытаемся указать на нечто такое, что существует до слов и категорий.
Но вот что плохо: аксиомы (правила игры), которые кажутся естественными и не подлежащими сомнению в одном племени (культуре), вовсе не кажутся естественными и часто подвергаются сомнению в других племенах (культурах). Вот и «самоочевидные» аксиомы Платона и его соратников давно уже не находят поддержки среди ученых, а многие из этих аксиом, как оказалось, при проверке просто не согласуются с действительностью (невербальным опытом).
Иммануил Кант составил, пожалуй, самый длинный список дефектов классического греческого «чистого умозаключения». Все помнят хрестоматийный случай с критянином, который утверждает, что критяне всегда лгут. Я хочу привести другой пример логического дефекта, который гораздо менее известен:
Когда стрелу выпускают из лука, кажется, что она движется в пространстве.
Однако в каждый отдельный момент времени стрела фактически занимает одно положение в пространстве, а не два, три или более положений.
Если стрела имеет одно и только одно определенное положение в каждый момент, следовательно, в каждый момент она не движется. Но если она не движется в каждый отдельный момент, то она не движется вообще.
От этой логики невозможно уйти, пытаясь вставить моменты-между-моментами. Она применима к любым миллионным и миллиардным долям секунды. В каждую наносекунду стрела имеет одно, а не несколько положений. То есть не движется!
Как найти выходив этого абсурдного тупика? Может быть, объявить, что стрела занимает два положения в одно и то же время? Увы, это приведет к еще худшим проблемам, обнаружить которые я предоставляю вам в качестве самостоятельного упражнения.
Все это показывает нам, куда может завести логика, если не корректировать ее наблюдением (при помощи органов чувств или инструментов). Если мы не корректируем нашу логику, сравнивая ее с опытом, то можем веками, до бесконечности, усложнять наши древнейшие ошибки — что, как нам кажется, и случилось с теми культурами, которые не разделяют наши «самоочевидные» аксиомы.
Но этим культурам мы кажемся такими же чокнутыми, как и они нам. Каждая религия, например, выглядит для приверженцев всех других религий (и неверующих) результатом логических заключений, выведенных из аксиом, которые просто не вписываются в эту вселенную.
Так что давайте обязательно корректировать наше «чистое умозаключение» реальным опытом того, что люди видят, слышат, нюхают или другим образом обнаруживают в феноменологическом или экзистенциальном мире. Давайте выходить за пределы Чистого Разума и проверять нашу логику нашим же опытом.
Напомню, что мы говорим о тех аргументах, на которых создавалась наука. Одно время казалось, что она готова и способна разрешить все наши проблемы.
Со всеми своими замечательными уравнениями и чудесными инструментами она вроде бы предлагала более надежный способ решения сложных экзистенциальных проблем, чем греческая логика. Предприниматели заметили это очень быстро и начали финансировать «научные исследования». Философы-рационалисты заметили это чуть позже и радостно высказали предположение, что со временем наука сможет выйти за пределы «практичности» и произвести на свет Чистую Истину.
Но затем Эйнштейн показал, что двое часов могут измерять время по-разному — совсем как две руки одного человека, которые по-разному «измеряют» температуру, помните? Несовершенство, ненадежность и относительность, присущие нашей нервной системе, неожиданно обнаружились и в наших инструментах. Абсолютная Истина снова ускользнула от нас!
Эйнштейн (повторим для пущего эффекта) также показал, что две линейки могут по-разному измерять длину. Затем квантовая механика продемонстрировала, что различные инструменты могут давать радикально отличающиеся «толкования» пространственно-временных событий в субатомном мире. В самом шокирующем случае, который до сих пор приводит в трепет студентов-первокурсников, один набор инструментов показывает нам мир, сделанный из отдельных шариков-частиц, а те же инструменты, но расположенные по-другому, показывают нам мир, состоящий из энергетических волн.
Поначалу это казалось физикам «непостижимым», поскольку, через три столетия после того, как Галилей не оставил камня на камне от аристотелевской физики, они все еще мыслили категориями логики Аристотеля, в которой Х должен «быть» либо волной, либо частицей и не может «быть» и волной, и частицей, в зависимости от того, как мы «смотрим» на X. Некоторое время физики даже говорили, как бы в шутку, но в то же время с долей отчаяния, о «волночастицах».
Начнем подводить итоги: мы думали, что можем убежать от относительности и неопределенности органов чувств, построив «умные» инструменты, но теперь мы обнаружили относительность и самих инструментов. (Я снова и снова заостряю на этом внимание, поскольку, как показывает мой 30-летний опыт проведения семинаров по неаристотелевской логике, мало кто сразу понимает важность этого. Большинство людей думает, что они понимают, но на самом деле понимание приходит не сразу.)
Когда вы исследуете розовый куст, то, независимо от того, смотрите ли вы лишь глазами (и мозгом) или «смотрите» при помощи разных научных инструментов, — то, что вы «увидите», будет зависеть от структуры вашего чувственного аппарата и (или) помогающих ему инструментов.
Более того: то, что вы можете сказать о том, что вы увидели, зависит от структуры вашего символизма — описываете ли вы это на английском, персидском, китайском языке, на языке евклидовой или неевклидовой геометрии, дифференциального исчисления или кватернионов.
Это объясняет, почему, словами доктора Джонса, «что бы мы ни описывали, человеческий ум не может отделиться от этого».
Упражнения
1. Если позволяет погода, выйдите из дома на улицу и осмотритесь. Как многое из того, что вы видите, существовало бы, если бы люди не придумали и не построили это? Как многое из того, что «само растет», выглядело бы по-другому, если бы люди не культивировали и не улучшали (ухудшали) это?
2. Посмотрите на небо. Если вы умеете отличать звезды от планет, знаете названия звезд и т.п., постарайтесь забыть это знание на время и представьте себе, как выглядит это небо для очень разумных животных, не имеющих человеческой науки. Затем снова посмотрите на небо, «вспомнив» все свои знания по астрономии.
3. Когда пролетает метеор, что вы чувствуете, если пытаетесь увидеть его, не прибегая к научной фразеологии? Насколько по-другому вы ощущаете метеор, когда позволяете себе помнить все, что вы знаете о метеорах?
4. Вернитесь в дом и обсудите следующее:
Если бы все телевизионные передачи о полиции (около 20 в неделю в большинстве штатов) были сняты с вещания, а взамен мы получили бы такое же количество передач о домовладельцах, изменило ли бы это туннель реальности среднего американца?
Каким образом?
Что бы американцы «увидели» (или вспомнили) из того, что они сейчас склонны забывать? О чем бы они стали меньше думать? О чем бы они стали думать больше?
5. Попробуйте разобраться, почему у нас так много телепередач о полиции и нет практически ни одной передачи о домовладельцах.
Кто это решает? Почему они решили именно так? (Постарайтесь избегать параноидальных рассуждений или грандиозных теорий заговора — если, конечно, это вообще возможно.)
Глава седьмая
Странные Петли и бесконечный регресс
Если мы не можем описать что бы то ни было «как оно есть», но только «как оно представляется нашему уму», следовательно, у нас не может быть и чистой физики, а только нейрофизика — то есть физика, преломляемая через человеческую нервную систему. Кроме того, у нас не может быть и чистой философии, а лишь нейрофилософия. И не может быть чистой нейрологии, а лишь нейронейрология…
Но тут, как догадались некоторые читатели, мы уже входим в область Странных Петель, ибо нейронейрология может быть познана только через призму человеческой нервной системы. Таким образом, предполагается еще одна метанаука — нейронейронейрология… которую можно познать только при помощи нейронейронейронейрологии… и так далее, до бесконечности. Узнаете рассуждение о двух головах лорда Рассела? Или бесконечный регресс сознания во времени Дж. В. Данна?
Похоже, какой-то дзэновский мерзавец снова захлопнул дверь Истины перед нашим носом.
Этот нейрологический регресс имеет точный аналог в квантовой механике, известный как «катастрофа фон Неймана» (или, полностью, «катастрофа бесконечного регресса фон Неймана»). Она сводится к тому, что мы можем прибавлять бесконечное число инструментов к нашим уже существующим инструментам и все же не избавимся от некоторой степени неуверенности и неопределенности. (Надеюсь, что к концу этой книги читатель поймет, почему это «совпадение» и десятки ему подобных неизбежно связывают квантовую механику сповседневной психологией, или обычным «кухонным» сознанием.
Возможно, дойдя до этой строчки, некоторые читатели захотят отбросить книжку в сторону, решив, что я скоро заведу их в бездну солипсизма или какого-то необерклианского идеализма. Вовсе нет! Непримиримый дуализм Определенности и Неопределенности существует лишь в двузначной аристотелевской логике. В математической же логике нам не приходится выбирать между Чистой Определенностью и Чистой Неопределенностью. В теории вероятности у нас между этими крайними точками есть бесконечное число выборов.
Для удобства мы можем свести это бесконечное число к 100 процента
Так вот, если Чистая Определенность равняется 100%, а Чистая Неопределенность равняется 0%, логика квантовой механики и квантовой психологии вовсе не говорит нам, что невозможность достижения 100% навсегда оставляет нас с нулем. Это совершенно не так. Многие события повседневной жизни имеют вероятность 50%, что вполне удовлетворит любого игрока. А многие события имеют вероятность и 90%, и 95%, и даже выше.
Лично меня никогда не беспокоит тот термодинамический факт, что вероятность равномерного распределения молекул воздуха по всей комнате не равняется 100%. Подсчитано: вероятность того, что весь воздух внезапно устремится в один из углов комнаты и я задохнусь в образовавшемся вакууме, больше 0% и намного меньше 0,001%. И я не собираюсь волноваться по этому поводу.
Вероятность того, что завтра в меня попадет метеорит, кажется более высокой — может быть, почти 0,1 %, — но я и об этом не особенно беспокоюсь
Не только физики и игроки, но и бизнесмены давно уже привыкли к этому аспекту квантовой психологии. Бизнес не рассчитывает на стопроцентную уверенность в принятых решениях (иначе говоря, будущий урожай оценивается не на основании религиозных догм), но и не мучается бесконечными гамлетовскими вопросами. Бизнесмены давно уже умели интуитивно «прикидывать» вероятности, а в наше время постепенно переходят от «прикидки» к точной математической оценке вероятности при помощи компьютеров.
Таким образом, «потеря уверенности» еще не означает падения в бездну солипсизма. Это просто взросление: с детского уровня, на котором есть только «да» (100%) и «нет» (0%), мы переходим во взрослый мир, в котором принято спрашивать:»с какой точностью мы можем высчитать шансы на то, что это случится?» (5%? 25%? 75%? 95%?).
Должен признать, что такая вероятностная логика приводит иногда к самым невообразимым предположениям. По этому поводу я люблю приводить пример с «днем Иисуса Христа».
Многие студенты, изучающие математику, уже на первых курсах сталкиваются с так называемым «парадоксом Пэдди Мерфи». Шансы на то, что в одной аудитории окажутся два Пэдди Мерфи, вроде бы невелики, но тем не менее такое случается. «Парадокс Пэдди Мерфи», который нематематикам кажется очень маловероятным, заключается в следующем. Если вселенная будет существовать достаточно долго, какой-то лектор должен в конце концов предстать перед аудиторией, состоящей исключительно из студентов по имени Пэдди Мерфи. Если вы немного подумаете над этим, то поймете (возможно, интуитивно), что такой «день Пэдди Мерфи» когда-нибудь обязательно должен случиться. Большинство людей просто ошарашивает тот результат, который мы получаем, если представим себе вселенную, которая существует бесконечное число лет.
Но что интереснее всего, в этой бесконечной вселенной день Пэдди Мерфи случается не раз и не два, а бесконечное число раз. (Впрочем, и дни НЕ Пэдди Мерфи тоже случаются бесконечное число раз. Это иллюстрирует принцип Кантора:если от бесконечного множества отнять бесконечное множество, останется бесконечное множество…)
* Например, множество целых чисел продолжается до бесконечности, но то же можно сказать и о множестве четных чисел. Если отделить четные числа от целых, мы получим все равно бесконечное множество нечетных чисел. — Прим. автора.
Вчера (2 марта 1990 года) Дик Уиттингтон, ведущий популярною ток-шоу, рассказал, что, когда он учился в школе в Бронксе (Нью-Йорк), у него был одноклассник по имени Иисус Христос*. Мистер Уиттингтон возвращался к этой теме несколько раз, явно обеспокоенный тем, что аудитория могла не счесть это правдой. Но я сразу поверил ему, потому что, когда я учился в школе в Бруклине, у меня был одноклассник по имени Никое Христос, от которого я узнал, что в Греции Христос — весьма распространенная фамилия.
* Мистер Уиттингтон вспомнил об этом в связи с историей человека по имени Джо Блоу, который жаловался на то, что с таким именем он не может найти работу. Люди начинают смеяться, как только увидят его имя в анкете, и не могут воспринимать его всерьез как потенциального сотрудника, – сетовал мистер Блоу. – Прим, автора. Читатель легко поймет, в чем тут дело, если вспомнит такие наши колоритные фамилии, как Погоняйло или Гуляйветер. -Прим. перев.
Поскольку во многих семьях латиноамериканского происхождения первого сына называют Иисусом (они, впрочем, произносят это имя как Хесус, но подавляющее большинство американцев об этом не знает), легко можно представить себе смешанную греко-латинскую семью, в которой родится самый настоящий Иисус Христос.
Подумав об этом, я сразу вспомнил «день Пэдди Мерфи» и осознал, что, если вселенная просуществует достаточно долго, какому-то лектору в конце концов придется войти в аудиторию, в которой сидят сплошь люди по имени Иисус Христос. Мало того, в бесконечной вселенной это случится бесконечное число раз.
Никакой математик не станет с этим спорить. И все-таки я, часто читающий лекции в разных городах, не живу в радостном ожидании того дня, когда мне попадется эта аудитория, в которой каждый слушатель — Иисус Христос.
Как не живу и в страхе того, что все молекулы воздуха устремятся в дальний угол и оставят меня помирать в вакууме.
Я снова и снова подчеркиваю это, потому что столь много людей загипнотизировано аристотелевской логикой «да-нет» — до такой степени, что любой шаг в сторону от мифа Бронзового века кажется им головокружительным падением в омут Хаоса и Тьмы Нигилизма.
Эта книга о квантовой психологии пытается показать, что Неопределенность квантовой физики коренится в нашем мозге, в нашей нервной системе; что все наше знание происходит оттуда же; и что неаристотелевская логика, порожденная квантовой физикой, описывает все прочие попытки человека познать мир опыта — на всех его уровнях — и рассказать о нем.
Мистер А, который в своей конторе пытается понять, почему его босс поступает с ним «несправедливо», и доктор Б, который в своей лаборатории пытается понять, почему квантовая функция ведет себя именно так, а не иначе, — оба они всегда находятся в неразрывном единстве с тем, что они пытаются понять.
Но я, однако, не стал называть эту книгу «Квантовой философией». Я назвал содержащиеся в ней идеи «квантовой психологией», потому что следствия из принципов относительности и неопределенности имеют в буквальном смысле слова потрясающее значение для нашей повседневной жизни, нашего «психического здоровья», наших отношений с другими людьми и даже для наших глубочайших социальных проблем и наших отношений с остальной Землей и с самим Космосом. Как Альфред Кожйбский заметил в 30-х годах, если бы все люди научились мыслить в неаристотелевской манере, присущей квантовой механике, мир изменился бы настолько радикально, что большая часть того, что мы называем «глупостью», и даже значительная часть того, что мы называем «безумием», исчезли бы, а «неразрешимые» проблемы войны, бедности и несправедливости неожиданно показались бы нам намного ближе к разрешению.
Подумайте об этом.
Поиск Определенности в мире Неопределенности рождает некоторые забавные параллели между жизнью индивидуума и жизнью цивилизации.
Представим себе, например, гипотетического Джо Смита, родившегося в Кантоне (штат Онтарио) в 1942 году. К своему десятилетию в 1952 году Смит уже, вероятно, впервые пришел к преждевременной определенности. Он «верил» в различныедогмы, потому что в них верили его родители, — например, в превосходство республиканской партии над всеми остальными, в такое же превосходство епископальной церкви, в желательность расовой сегрегации, в неизбежность доминирования мужчин во всех существующих общественных институтах (в церкви, государстве, бизнесе и т.д.) и в необходимость уничтожения мирового коммунизма, который все добрые люди (он это знал твердо) признают главным Злом на планете.
В 1962 году этот наш Джо Смит, 20-летний, уже учился в Гарварде и претерпел полное изменение — иначе говоря, совершил квантовый прыжок. Он специализировался в социологии, считал себя либералом, питал серьезные сомнения относительно превосходства республиканцев и епископальной церкви и считал, что надо каким-то образом уживаться с коммунистами, иначе мир взлетит на воздух. Кроме того, он ощущал себя «противником» сегрегации, но нельзя было заметить, чтобы он как-то реально боролся с ней, и он до сих пор не подвергал сомнению мужское превосходство. Он опять приобрел преждевременную уверенность и считал, что воззрения его любимых профессоров представляют воззрения всех «образованных людей». Родители теперь казались Смиту «невежественными», хотя ему и стыдно было признаться себе в этом.
В 1962 году Джо Смит не мог и представить себе, что грядущая революция конца 60-х так сильно изменит его самого и его туннель реальности. В своем будущем он совершенно, совершенно не предвидел все эти марши мира, полицейские дубинки и слезоточивый газ, ЛСД и Вудсток, демонстрации перед Пентагоном и Освобождение Женщин.
В 1972 году Джо и его друзья ночью заложили бомбу в пустой лаборатории, протестуя тем самым против применения высоких технологий в войне, которую они считали аморальной. Теперь уже правительство Соединенных Штатов, а не коммунизм виделось ему воплощением мирового Зла. Джо разговаривал на марксистском жаргоне с налетом мистицизма хиппи и, прожив на свете 30 лет, в очередной раз приобрел преждевременную уверенность.
Годы, последовавшие за 1972-м, Джо, скорее всего, прожил сначала в грязном подполье, а потом в попытках «вернуть на место свою крышу».
Так и западная цивилизация достигла преждевременной определенности благодаря Платону и Аристотелю, затем достигла нового вида преждевременной определенности благодаря Аквинату и средневековым богословам, достигла третьей преждевременной определенности благодаря Ньютону и Эпохе Разума и т.д. Сегодня самые образованные люди, похоже, пытаются «вернуть на место свою крышу». Западная цивилизация, судя по всему, не подозревает о том, что революции следующих двух десятилетий изменят ее и ее последний туннель реальности до такой степени, какую мы не можем предсказать в 1990 году…
Упражнения на закрепление
1. Пусть один из членов учебной группы найдет небольшой камешек, который легко помещается в человеческую ладонь. На ближайшем еженедельном собрании пустите этот камень по кругу. Пусть каждый подержит его в руках, исследует и попытается рассказать «все» об этом камне.
Продолжайте это упражнение до тех пор, пока все не осознают, что мы никогда не сможем сказать «все» даже о простом камешке. (Или пока не начнется драка между теми, кто считает, что когда-нибудь, возможно, через миллионы лет, мы сможем сказать «все», и теми, кто считает, что «всего» мы не сможем сказать никогда.)
2. Пусть те, кто думает, что в принципе возможно рассказать «все» о любом камешке, начнут изучать геологическую историю того региона, откуда происходит данный камень, и на следующей неделе выдадут «полную» информацию о сформировавших его силах. Пусть остальные участники группы задают побольше вопросов и постараются найти важные разделы информации, которые не были отражены в этом отчете.
3. Попробуйте выполнить это же упражнение, взяв в качестве объекта ту комнату, в которой вы собираетесь. Пусть все по очереди попытаются рассказать об этой комнате «все». Затемпусть кто-нибудь подготовит на следующую неделю «полный» отчет о доме — когда, как и почему он был построен и каким образом в нем появилась эта комната.
4. Пусть все посидят молча и составят описание дома, в котором происходят собрания группы. Выделите на это пять минут. Прочтите описания вслух, отмечая на доске или большом листе бумаги:
а) сколько пунктов описания фигурируют в некоторых списках, но отсутствуют в других;
б) сколько пунктов описания отсутствуют во всех списках, но могут быстро привлечь внимание при дальнейшем изучении вопроса.
5. Пусть все закроют глаза и послушают звуки в комнате и звуки, доносящиеся снаружи. Пусть один человек с часами засечет время для этого упражнения (две минуты). Затем сравните ваши отчеты. Обратите внимание, что каждая нервная система восприняла разные звуки.
6. Пусть группа попробует сказать «все» о том городе, в котором происходят собрания.
7. Пусть группа попробует рассказать «все» об экономической ситуации в городе.
8. Пусть группа попробует рассказать «все» о геологической, экологической и экономической истории того региона, в котором расположен город.
9. Теперь снова молча передайте по рукам камешек. Пусть каждый из вас посмотрит на него в манере дзэн-медитации — без формирования слов в голове. (Тем из вас, у кого нет опыта медитации, это будет очень нелегко, но все равно попробуйте.)
10. Особо отмечайте те моменты, в которые члены группы начинают сопротивляться упражнениям — например, заявлять: «Это просто глупо», «Все и так понятно», «Делать нам больше нечего, что ли?» и т.п. Отмечайте все симптомы раздражения. Не высказывайте суждений друг о друге, когда случаются такие реакции. Вместо этого обсудите, почему эти упражнения кажутся «скучными» (неинтересными) или «пугающими» (чересчур интересными) для некоторых типов людей.
11. В одной из своих предыдущих книг я предложил новое слово — некневсе, что означает «некоторые, но не все»*. В течение недели после выполнения вышеописанных упражнении пусть каждый член вашей учебной группы не забывает каждый раз, когда произносится слово «все», спрашивать себя: «Действительно ли можно с полным правом употребить здесь слово «все»? Знаем ли мы достаточно? Может быть, слово некневсе более точно соответствует фактам?»
* Англ. sombunall = some but not all.
Часть вторая
Поговорим о том, о чем невозможно говорить
Раньше было принято считать, что физика описывает вселенную. Теперь мы знаем, что физика описывает лишь то, что мы можем сказать о вселенной.
Нильс Бор
Что? Реальность? Не приставайте вы к нам с вашей вонючей реальностью!
Доктор Ник Херберт пародирует Копенгагенскую Интерпретацию, Исаленский институт, февраль, 1986
Глава восьмая
Квантовая логика
Доктор фон Нейман, один из ведущих защитников мнения Бора о том, что наука не в состоянии найти «одну глубокую реальность«, лежащую в основе всех относительных инструментальных реальностей, продвинулся даже на шаг дальше, чем Бор. Поскольку квантовый мир просто не вписывается в аристотелевскую логику «либо-либо», фон Нейман изобрел трехзначную логику, которая лучше подходит к квантовому миру.
Аристотель оставил нам всего два варианта для выбора:»истинно» и «ложно». Фон Нейман добавил к ним «может быть». В некотором отношении это соответствует «неопределенному» состоянию доктора Рапопорта, но и отличается от него; «может быть» определенно исключает «бессмысленность», которую фон Нейман, как и Бор, изгонял из научного рассуждения.
Некоторые физики (например, доктор Давид Финкельштейн) считают, что фон Нейман разрешил «все» (или, может быть, некневсе ?) парадоксы, остававшиеся даже после того, как мы вместе с Бором отвергли «глубокую реальность«. Другие считают трехзначную квантовую логику не более чем «формализмом» или «фокусом», который не вносит реального вклада в прояснение неопределенности квантовых событий.
Тем не менее КЛ (квантовая логика) очень хорошо применима к обычным событиям — вопреки утверждениям, что квантовая неопределенность не имеет никакого отношения к нашей повседневной жизни и существует только на субатомном уровне.
Например, я подбрасываю монету. Если только она не упадет на ребро (чрезвычайно редкое событие!), монета определенно подчинится аристотелевской логике «либо-либо». Она упадет на пол либо орлом вверх, либо решкой вверх. Никакого «может быть».
Но в каком состоянии существует монета, пока она кувыркается в воздухе? Сторонник метафизического учения о предопределении может заявить, что орел или решка существуют еще до того, как монета упадет на пол, потому что падение монеты той или другой стороной предопределено заранее. С научной точки зрения, такое предположение находится за пределами возможности проверки, поэтому следует считать его «бессмысленным». На операционном или феноменологическом уровне монета находится в фоннеймановском состоянии «может быть» до тех пор, пока не упадет на пол.
Трансакционная психология показывает, что восприятие всегда начинается в подобном состоянии «может быть». Вот пример. Я иду по улице и вижу впереди своего друга Джо. Если я никогда не изучал науку о мозге, я уверен в том, что тот Джо, которого я вижу, «на самом деле» находится там. И я очень удивляюсь, когда, подойдя ближе, замечаю, что этот человек лишь похож на моего старого доброго Джо. Мое восприятие содержало в себе «может быть», но, обусловленный аристотелевской логикой, я игнорировал это, и мое представление совершило скачок к преждевременной уверенности. (Мы несколько упростили описание этою процесса. На практике петля обратной связи от восприятия к представлению и снова к восприятию работает невероятно быстро. В результате мы «видим» то, что, по нашему мнению, мы должны видеть, а логическое значение «может быть» практически никогда не регистрируется — пока мы не научим себя регистрировать его.)
Относится ли что-либо к классу «истинно-ложно» или к классу «может быть» — обычно это зависит от фактора времени. Монета принадлежит к «может быть» лишь несколько секунд, находясь в воздухе, но падает на пол в положение «либо-либо». Предложение «Мэри не пришла сегодня на урок» кажется истинным для учителя, который видит отсутствие Мэри или, технически выражаясь, «неприсутствие того, что принято называть «Мэри»« на уроке. Но это же предложение попадает в категорию «может быть», если предположить, что Мэри в данный момент бежит в школу, и перейдет в категорию «ложного», как только Мэри войдет в классную комнату (истинным теперь будет предложение «Мэри сегодня опоздала на урок»).
Многие восприятия не только начинаются в состоянии «может быть», но и остаются «может быть» навсегда, поскольку пространственно-временные события, вызвавшие их, настолько быстротечны, что мы просто не можем вынести определенное суждение. Тем не менее мы игнорируем это и, по старой аристотелевской привычке, все равно выносим определенные суждения. К таковым, похоже, относятся и замечания некоторых физиков о том, что неопределенность применима только к квантовому миру.
Книга «Приговор НЛО», написанная Робертом Шиффером, грешит преждевременной уверенностью (на что указывает уже ее заглавие). Мистер Шиффер знает, что такое НЛО «на самом деле» — «на самом деле» это подделки и галлюцинации. Но и другая книга, «Летающие тарелки — реальность» майора Дональда Кио, тоже грешит догматизмом (на что также указывает ее заглавие). Майор Кио тоже знает, что такое НЛО «на самом деле» — «на самом деле» это межпланетные корабли. Психолог, изучающий восприятие, заметил бы, что НЛО обычно появляются и исчезают столь стремительно, что большинство из них никогда не выходит из класса «может быть». Но мы поговорим об этом позже, когда это будет более уместно.
Аристотелевская привычка к догматизированию подкрепляет древние животные территориальные императивы и сама, в свою очередь, подкрепляется ими. Дикие приматы, как и другие позвоночные, заявляют свои права на физические территории. Домашние приматы (люди) заявляют свои права на «ментальные» территории — идеологии и религии. Так, крайне редко можно услышать квантовое «может быть» при обсуждении преимуществ экономической политики Рузвельта перед экономической политикой Рейгана (или наоборот). Чаще всего люди, верящие в НЛО и опровергающие НЛО, не соглашаются ни по одному пункту, но разделяют общее отвращение к словам «может быть». И уж практически невозможно услышать такие предложения, как «Может быть, Иисус — сын Божий» или «Может быть, ислам — ложная религия».
Люди игнорируют квантовое «может быть», потому что большинство никогда не слышало о квантовой логике или трансакционной психологии, но еще и потому, что традиционные политические идеологии и религии на протяжении тысячелетий учили людей — и продолжают учить сегодня — действовать с нетерпимостью и преждевременной уверенностью.
В целом, люди считают вынесение догматических суждений и отстаивание их признаком «мужественности», а признание квантовой неопределенности (фоннеймановское «может быть») — признаком «немужественности». Феминизм часто бросает вызов этой «идеологии мужика», но не менее часто феминисткам кажется, что они выглядят более сильными, если говорят и ведут себя так же догматично и ненаучно, как самые тупые и самонадеянные из «мужиков».
Тенденция к вынесению преждевременных приговоров получает значительное подкрепление и от того программного обеспечения, которым привычно пользуется наш мозг. Имеется в виду наш язык.
Согласно книге «Странные известия» Шеперда, Коута и Свита (это сборник почти неправдоподобных, но, по-видимому, правдивых историй, взятых из респектабельных газет), в 1987 году один житель Рочестера (штат Нью-Йорк) застрелил женщину, которую он принял за свою жену. «Я виноват, — сказал он полицейским, — я хотел застрелить свою жену, но забыл взять очки». Похоже, что его вселенная, как и вселенные Шиффера и Кио, построена на быстрых приговорах и не знает никаких «может быть».
В той же книге: житель Уэстчестера застрелил свою жену на охоте. Он заявил полиции, что принял ее за пень.
Еще два случая на охоте, в той же книге: мужчина застрелил друга, которого он принял за белку. Другой мужчина застрелил девочку-подростка, которую он принял за кабана.
Еще один человек в Вирджиния-Бич убил свою тещу топором и заявил, что принял ее за большого енота.
В этих историях в самих «может быть» скрываются другие «может быть». Я имею в виду то, что, может быть, некоторые из этих людей придумали свои алиби из отчаяния.
И еще одно замечание: в мире есть не только НЛО (неопознанные летающие объекты), но и ННЛО (неопознанные нелетающие объекты), и люди, не владеющие фоннеймановской трехзначной логикой с ее «может быть», зачастую слишком быстро «опознают» и «понимают» их.
Если вы сейчас находитесь в оживленном районе большого города, выгляните в окно. Обратите внимание на то, сколько ННЛО мелькает перед вами так быстро, что их никогда невозможно будет перевести из класса «может быть» в класс «опознанных».
Упражнения
Классифицируйте следующие предложения как истинные, ложные или «может быть».
1. В 1933 году Франклин Рузвельт стал президентом Соединенных Штатов.
2. В 1932 году Франклин Рузвельт стал президентом Соединенных Штатов.
3. 18 января 1932 года Кери Грант отметил свой 28-й день рождения.
4. Река Некер протекает через город Франкфурт.
5. Река Некер протекает через город Гейдельберг.
6. Человечество произошло от обезьян Старого Света.
7. Сила всегда равняется произведению массы и ускорения.
8. Фрэнсис Бэкон написал пьесы, которые приписываются Шекспиру.
9. Сексуальное просвещение приводит к увеличению числа сексуальных преступлений.
10. В те годы, когда масштабы сексуального просвещения в США расширились, число зарегистрированных сексуальных преступлений также увеличилось.
11. Перепись 1890 года зарегистрировала 4 млн. жителей в Нью-Йорке.
12. Обычно в пачке содержится 20 сигарет.
13. Рональд Рейган не знал о махинациях с оружием и кокаином, известных как «Иран — контрас».
14. Рональд Рейган не знал о махинациях с оружием и кокаином, известных как «Иран — контрас», пока не услышал о них в телевизионных новостях.
15. Все различия между мужчинами и женщинами являются результатами воспитания.
16. Некневсе различия между мужчинами и женщинами являются результатами воспитания.
17. Все различия между мужчинами и женщинами являются результатами генетических факторов (тестостерон, эстро-генит.д.).
18. Некневсе различия между мужчинами и женщинами являются результатами генетических факторов (тестостерон, эстроген и т.д.).
19. Атлантида сейчас находится на дне моря в районе Бермудских островов.
20. Атлантида никогда не существовала.
21. У Гитлера было всего одно яичко.
Глава девятая
Джордж Карлин и официальная история
Все понимают, что нельзя выпить слово «вода». Но, похоже, мало кого из нас можно назвать совершенно свободным от семантических заблуждений, которые, в сущности, ничем не лучше, чем если бы мы пытались пить пятна краски, образующие слово «вода» на этой странице, или звуковые волны, возникающие, когда я произношу слово «вода» вслух. Если вы говорите: «Слово — это не вещь», все легко соглашаются с вами; но посмотрите вокруг, и вы увидите, что все ведут себя так, как будто нечто, называемое Священным, «действительно является» Священным, а нечто, называемое Низким, «действительно является» Низким.
Такого рода нейролингвистические «галлюцинации» настолько широко распространены среди людей, что обычно мы их даже не замечаем — как, по мнению некоторых, рыбы не замечают воду, — и мы еще приведем немало примеров, иллюстрирующих это явление. Если проанализировать, такое подчинение «гипнотической силе слова» кажется самым характерным признаком человечества. Альфред Кожибский говорил, что мы «путаем карту с территорией». Алан Уотс утверждал, что мы не можем отличить меню от еды. К каким бы сравнениям мы ни прибегали, имеется в виду то, что люди, похоже, странным образом склонны смешивать свои ментальные картотеки, или нейролингвистические решетки, с невербальным миром чувственно воспринимаемого пространства-времени.
А ведь еще Лао-цзы говорил в «Дао дэ цзине» 2500 лет назад:
Дорога, о которой можно говорить, не есть та дорога, по которой можно ходить.
(Или, в другом переводе:)
Путь, о котором можно говорить, — это не тот путь, который можно пройти.
* В переводе-толковании «Дао дэ цзина», выполненном современным даосским мастером Ни Хуацином, эти начальные строки звучат еще более «феноменологично»: Дао, тонкую реальность вселенной, невозможно описать. То, что можно описать словами, — это всего лишь умственная концепция.
Мы все «знаем» это (или думаем, что знаем), но постоянно забываем.
Вот, например, считается, что Соединенные Штаты — это секулярная демократия, в которой церковь конституционно отделена от государства «железной стеной». Но именно здесь, в Соединенных Штатах, Федеральная комиссия по коммуникациям имеет список из Семи Запретных Слов, которые никому не позволено произносить в радио- или телевизионном эфире. Любая попытка разобраться в том, почему данные слова являются табу, заводит в какой-то эпистемологический туман, в болото средневековой метафизики, где понятия плавятся, как часы на картинах Сальвадора Дали, а идеи скользки, как палуба корабля в шторм.
Тайна эта не так безобидна, как может показаться на первый взгляд. Как-то юморист Джордж Карлин записал пластинку «Род занятий: шут», на которой, среди прочих шуток, было и рассуждение о «Семи словах, которые нельзя говорить на телевидении». Нью-йоркское радио WBAI в 1973 году прокрутило эту запись, и на эту маленькую радиостанцию, спонсируемую слушателями, был наложен огромный штраф. И по сей день (1990) радио WBAI еще не выплатило всех судебных издержек по этому делу, которое несколько раз попадало в Верховный Суд. Восемь Мудрых Мужей (и одна Мудрая Женщина) безоговорочно приняли сторону Федеральной комиссии по коммуникациям.
Итак, высший суд страны фактически рассудил, о чем можно и о чем нельзя шутить юмористам. Джордж Карлин стал больше чем просто комиком. Он обрел статус Законного Прецедента. Сегодня в США вам придется заплатить огромный штраф, если в радио- или телеэфире вы произнесете любое из Семи Запретных Слов: shit, piss, fuck, cunt, cocksucker, motherfucker или tits.
Эти слова стали запретными, объясняет «наше» правительство, потому что они «непристойны». Почему же они «являются» «непристойными»? Да просто потому, что определенный процент людей, которые могут включить радио или телевизор, воспринимают их как «непристойные».
А почему некневсе люди воспринимают эти слова как «непристойные»? Потому что данные слова «являются» «грязными» или «вульгарными».
Но почему данные слова «являются» «грязными» или «вульгарными», если другие слова, обозначающие те же предметы или действия, «грязными» и «вульгарными» не «являются»? Почему, если говорить конкретно, радиостанцию можно оштрафовать, если психолог на ток-шоу скажет: «Он был так разгневан, что больше не мог с ней трахаться», но нельзя оштрафовать, если психолог скажет: «Он был так разгневан, что прекратил с ней всякие сексуальные отношения»?
Как совершенно справедливо схохмил Джордж Карлин (вынудив Верховный Суд разыграть еще более веселую шутку), трах — это одна из самых популярных на телевидении тем, даже если никто и не произносит самого этого слова. Если развить мысль мистера Карлина, то ведь многие из гостей шоу Мерва Гриффина и Донахью написали целые книги о том, как нужно трахаться, с кем трахаться, как трахаться лучше, и никого это не пугает —лишь бы они только говорили «иметь сексуальные контакты», а не «трахаться». И уж конечно, продолжает Карлин, к чему сводится содержание всех этих бесконечных мыльных опер, как не к тому, кто кого трахнул, трахнет ли он кого-то еще, трахались ли уже такие-то или нет, кого трахают в данный момент и т.п.
Некоторые разъясняют, что, дескать, слово «fuck» («трах») «является» «грязным», а словосочетание «сексуальный контакт» — нет, поскольку «fuck» имеет англо-саксонский, а слова «сексуальный контакт» —латинские корни. Ну и что? Почему, позвольте спросить, англо-саксонский язык нужно считать «грязным», а латынь — «чистым» языком?
Ну, хорошо, говорят нам другие борцы за чистоту языка, дело в том, что «трах» представляет речь низших классов, а «сексуальный контакт» — средних и высших. Но и это, по-моему, статистически не соответствует грубой действительности:я много раз слышал слово «трах» в повседневной (не для радио) речи профессоров, политиков, бизнесменов, поэтов, кинозвезд, врачей, адвокатов, полицейских и вообще большей части представителей некневсех классов и каст — за исключением нескольких религиозных консерваторов.
Но даже если бы слово «трах» действительно было присуще исключительно речи низших общественных классов, все равно бьмо бы непонятно, почему оно облагается таким колоссальным штрафом, в то время как другие простонародные выражения вроде «хавать», «клевый», «бабки», «тачка» и т.п. — не облагаются.
* В оригинале приводятся слова ain’t, fridge (холодильник), gonna и whyncha (why don’t you).
Единственный ключ к разгадке этой тайны, похоже, содержится в том факте, что не употребляют слова «трах» (или смущаются, когда их ловят на употреблении этого слова) лишь некоторые религиозные консерваторы. Видимо, Федеральная комиссия по коммуникациям согласовывает свою политику с людьми, которые верят (или по политическим причинам хотят казаться верящими) в то, что несколько параноидальный «Бог» консервативных религий имеет свой собственный список Семи Запретных Слов и очень разгневается, если официальный перечень табуированных слов нашего правительства не будет соответствовать Его списку. Поскольку за этим конкретным Божеством известны подвиги вроде сжигания дотла целых городов, которые ему чем-то не угодили, ФКК, вероятно, в глубине души надеялась, наложив табу на Семь Непроизносимых Слов, избежать грядущих катаклизмов.
Но отделение церкви от государства, как и многие другие возвышенные лозунги нашей конституции, почему-то никак не проявляется в методах работы нашего правительства. Семь Запретных Слов остаются запретными, потому что произнесение их вслух могло бы разгневать то или иное божество Каменного Века, и мы продолжаем жить в той же паутине табу, которая управляет другими первобытными народами на этой планете.
Кажется, в семантическом мраке начинает брезжить какой-то слабый свет… но давайте еще поднажмем и попытаемся разобраться, почему же первобытный «Бог» возражает против слова «трах», но не против «сексуального контакта» или таких его же синонимов, как «коитус», «копуляция», «половой акт», «соитие», «половое сношение» и т.д. Должны ли мы поверить в то, что этот «Бог» имеет резкое предубеждение против таких слов, которые (как принято считать, но не на самом деле) относятся к культуре низших классов? Неужели этот «Бог» просто не любит бедняков, как не любил их Рональд Рейган?
Возможно, читатель лучше поймет, насколько огромна эта тайна, если я задам еще один вопрос по теме:
Если слово «трах» «является» непристойным или «грязным», почему тогда слово «трап» не является «грязным» на 75 процентов?
Или:
Если слово «х…» «является» неприемлемым для «Бога» консерваторов, то почему бы слово «буй» не считать на две трети неприемлемым? Почему его не пишут как «б…»?
Ну как тут еще раз не процитировать восхитительного Джорджа Карлина:
Какая логика! Какой закон!
Упражнения
1. Попробуйте объяснить разницу между центральным разворотом журнала «Плейбой» и картиной Ренуара, на которой изображена обнаженная девушка. Обсудите это в группе и посмотрите, сможете ли вы прийти к какому-то заключению,которое имело бы смысл, будучи выраженным на операционально-экзистенциальном языке.
2. Выполните такой же семантический анализ по отношению к «мягкому» и «жесткому» порнофильмам. Не забывайте:нужно стараться, чтобы предложения были операциональными. Избегайте аристотелевских «сущностей», или «призраков».
3. Когда американские войска вошли в Камбоджу, администрация Никсона заявила, что это «не было» вторжением, поскольку это «была всего лишь» карательная акция. Сможет ли кто-нибудь из вас выразить это различие на операциональном языке?
4. ЦРУ называет некоторые свои акты «ликвидацией с максимальной осторожностью». Пресса же описывает эти события как «убийства». Попробуйте объяснить друг другу разницу.
Представьте себя на месте жертв. Имеет ли для вас сколько-нибудь глубокое значение то, как будет называться ваша смерть: «ликвидация с максимальной осторожностью» или «убийство»?
5. В 50-е годы фильм «Луна — голубая» вызвал много споров и даже был фактически запрещен в нескольких городах, потому что в нем звучало слово «девственница». Что вы можете сказать об этом сегодня? Если среди вас есть такие, кому шутки мистера Карлина кажутся оскорбительными, пусть они объяснят, почему уже давно никому не кажется оскорбительным вышеупомянутый фильм.
Глава десятая
Зажравшаяся собака и город с двумя названиями
Предыдущую главу мы начали с того, что никто не пытается пить вместо воды пятна типографской краски, из которых складывается напечатанное слово «вода», но тем не менее большинству людей присущи семантические заблуждения и галлюцинации именно такого сорта. Читатель, возможно, уже начал понимать, что это отнюдь не преувеличение.
Когда вы приходите в ресторан, то ожидаете, что в меню будет написано: «бифштекс из вырезки», и будете немало озадачены, если увидите вместо этого: «кусок мяса, отрезанный от мертвого кастрированного быка». Но ведь обе эти вербальные формулы относятся к одному и тому же невербальному событию в пространственно-временном континууме, и любой вегетарианец моментально укажет вам на это.
Слова не равняются в пространстве-времени тем вещам, к которым они относятся, но люди относятся к различиям между словами так ревностно, словно речь идет о различиях между «реальными» вещами или событиями в экзистенциальном мире.
Этот «словесный гипноз» может даже привести к убийству. В самом буквальном смысле. Мне вспоминаются три типичных примера:
1. Несколько лет назад в Сан-Франциско один человек заказал в ресторане дополнительную порцию бифштекса, объяснив, что он хочет взять его домой для своей собаки. Официант на это заметил, что лично он кормит своего пса собачьим кормом «Ред Харт». Посетитель ответил, что лично его собака не желает есть собачий корм и требует натурального мяса. Тогда официант сказал: «Ваша собака просто зажралась, мистер». Посетитель, которого эта беззаботно брошенная фраза глубоко обидела, придя домой, начал думать. Его любимого пса, короля всех собак, назвали «зажравшимся». Он подумал еще немного. Представьте себе, как бы вы себя чувствовали, если бы вашу мать назвали «пьяной старой шлюхой». Очевидно, для этого человека то, что его драгоценную собаку назвали «зажравшейся», казалось столь же непереносимым. Он взял пистолет, вернулся в ресторан и застрелил официанта.
2. Салман Рушди недавно составил такой вид композиции из слов, который мы обычно называем «романом» — в отличие от «поэмы», «страхового полиса» или «предвыборной речи». Аятолла Хомейни счел это художественное расположение слов столь же непереносимым, как непереносимы для Федеральной комиссии по коммуникациям Семь Запретных Слов, на которые она наложила табу. Как вам, несомненно, известно из газет, преподобный Аятолла назначил награду в 5 миллионов долларов любому, кто поедет в Англию и застрелит господина Рушди.
(Рушди не называл Мухаммеда «зажравшимся», но то, что он написал, хотя это и предназначалось для восприятия в качестве произведения искусства, столь же сильно оскорбило преподобного Аятоллу, как «зажравшаяся собака» — того человека из Сан-Франциско.)
3. Когда англичане завоевали Ирландию, они переименовали старинный город Дерри в Лондондерри. Это оказалось неприемлемым для многих ирландских патриотов и совершенно нетерпимым — для Ирландской Республиканской Армии. С другой стороны, протестанты в этом городе предпочитают именно название «Лондондерри». Поэтому сейчас, в 1990 году, если вы произнесете название «Дерри» в одной части этого города, вас могут застрелить «Борцы за Свободу Ольстера», а если вы скажете «Лондондерри» в другом конце города, вас могут застрелить приверженцы ИРА.
Сторонники БСО верят, что они борются за права протестантского большинства в Северной Ирландии; сторонники же ИРА верят, что они борются за права католического меньшинства. Чьи гражданские права могут быть реально ущемлены,когда вы произносите «Дерри» вместо «Лондондерри» или «Лондондерри» вместо «Дерри»?
Если я напишу, что то, что в действительности существует в чувственно воспринимаемом пространстве-времени «не есть» Дерри или Лондондерри, но совокупность людей, домов, парков, мостов, улиц и т.д., возможно, я смогу избежать Идеологии и подойти ближе к экзистенциальной «реальности» общего человеческого опыта. Правильно?
Неправильно. Если подумать, это не совсем так. «Совокупность людей, домов, улиц и т.д.» — это все слова, а то, что вы найдете на данном месте в пространстве-времени, всегда будет чем-то вне слов. Это будут невербальные «вещи» и события.
Но ведь «невербальные вещи и события» — это тоже слова нашего языка. И мы, кажется, снова совершаем Странную Петлю.
Не обратиться ли нам за просветлением к дзэн-буддизму? В конце концов, дзэн обещает людям просветление вот уже несколько столетий.
Есть такой старинный дзэновский коан: роси (учитель дзэн) поднимает посох и говорит: «Если ты называешь это посохом, то ты утверждаешь нечто. Если говоришь, что это не посох, то ты отрицаешь. А по ту сторону утверждения и отрицания, что это такое?»
Упражнения
Предлагаю читателям поразмышлять над тем, что было сказано в предыдущих главах. Подумайте о Семи Запретных Словах, о «зажравшейся собаке» и об убийствах в Северной Ирландии. Поразмыслите о том, что «карта не есть территория» и «меню не есть еда». Закройте книгу, закройте глаза, сядьте спокойно и подумайте над дзэновской загадкой. Постарайтесь почувствовать, не начинает ли вас медленно озарять свет.
Глава одиннадцатая
Что равняется вселенной?
Привет! Рад новой встрече. Независимо от того, разрешили вы загадку о посохе или нет, я приглашаю вас снова подумать над вопросом: что равняется вселенной?
Как считают благочестивые католики, вселенной равняется философия Фомы Аквинского. Другими словами, все сущее во вселенной существует также в философии Аквината, а все, что описано у Аквината, существует во вселенной.
А вот с точки зрения благочестивых русских коммунистов, вселенной равняется идеология диалектического материализма, разработанная Марксом, Энгельсом и Лениным. Все сущее во вселенной существует также в диалектическом материализме, а все, о чем говорится в диалектическом материализме, существует во вселенной.
Ученики Айна Ранда могут сказать то же самое об объективизме.
Впрочем, если не считать католиков, марксистов, объективистов и приверженцев кое-каких других воинствующих организаций вроде Комитета по научному расследованию сообщений о паранормальных явлениях (КНРСПЯ) или твердокаменных баптистов, большинство из нас в нынешний технологический век по крайней мере смутно догадывается о том, что никакая комбинация слов — даже самая красивая — не может в точности равняться вселенной. Мы начинаем осознавать, что ничто не равняется вселенной, кроме самой вселенной.
* Англ. Committee for the Scientific Investigations of Claims of the Paranormal (CSICOP). Базирующаяся в Буффало (штат Нью-Йорк) организация, объединяющая ученых, скептически настроенных по отношению к паранормальным явлениям. Дочерняя организация Американской гуманистической ассоциации. Первая кампания КНРСПЯ в 1975 году была направлена против астрологии. Журнат Комитета первоначально назывался «Зететик»; после трех выпусков был переименован в «Скептикал инкуайрер». Критики Комитета отмечают явно излишний пыл «расследователей» при опровержении паранормального и характеризуют КНРСПЯ как не научную организацию, а, скорее, фундаменталистскую религиозную группу.
Любая философия, любая теология, любая комбинация слов, любая математическая модель, любая научная «система» всегда будут оставаться чем-то меньшим, чем вся вселенная. Наши карты или модели могут описывать значительные части вселенной, но ни одна из них не сможет охватить всю вселенную. Вот вам пример: даже самая передовая математическая физика не может предсказать, что я напишу через пять минут. (Кстати, не могу этого предсказать и я, как справедливо указал Бергсон.)
Похоже, что многие карты содержат довольно большие части вымысла и домыслов — об этой возможности мы всегда помним, когда рассматриваем идеи других людей, но быстро забываем, когда предлагаем свои собственные.
Наши карты и модели вселенной — наши туннели реальности — никогда не были и, скорее всего, никогда не будут полномасштабными и работающими моделями. Ведь такая модель в масштабе «один к одному» должна была бы включать меня и вас и всех чувствующих существ во всем пространстве-времени, а также ощущения и мысли всех этих существ. Поскольку никто не имеет достаточных знаний для того, чтобы построить работающую модель вселенной, никто и не понимает вселенную во всей ее полноте.
Но вы уже осознали все это, если нашли ответ на дзэновскую загадку о посохе. Ведь так? Но если вы все еще мучаетесь…
Попробуйте зайти с другой стороны:
Не только слово «вода», пятно черной краски на книжной странице, не равняется восприятию воды, но и наша идея воды никогда не содержит в себе всех возможных человеческих восприятии воды. Химическая формула воды, H2O, передает нам некневсю информацию о воде, которую должен знать химик, — а именно то, что молекула воды состоит из двух атомов водорода и одного атома кислорода. Но эта формула НЕ передает и даже не пытается передать нам разницу между стаканом воды, выпитым в жаркий день, и океанским штормом, обрушивающим тонны бурной воды на вашу яхту. Ничего не говорит она и о различной роли воды в жизни золотой рыбки, которая не может прожить без воды больше двух минут, и человека, который способен существовать без воды около недели.
Краткое упражнение
Поразмыслите о различии между двумя нижеследуюпщми предложениями и отметьте, как знаки препинания помогают нам передавать правильный смысл.
1. Вода не есть слово.
2.»Вода» есть слово.
Уловили? Скорее всего, нет. Пока еще нет. Вы только думаете, что вы все поняли…
Упражнения
1. Пусть каждый ущипнет себя за руку.
2. Пусть каждый произнесет вслух слово «ущипнуть».
3. Пусть каждый напишет слово «ущипнуть» на бумаге.
4. Пусть каждый снова ущипнет себя за руку.
5. Обсудите различия между пунктами 1 — 4.
Глава двенадцатая
Создание туннелей реальности
Наши модели вселенной — наши фразеологии и игры — имеют по крайней мере следующие ограничения:
1. Генетика. Так уж получилось, что наша ДНК произошла от ДНК приматов. Она до сих пор имеет 98-процентное сходство с ДНК шимпанзе и 85-процентное — с ДНК южноамериканских паукообразных обезьян.
Поэтому у нас, в принципе, та же анатомия, что и у остальных приматов, такая же нервная система, почти такие же органы чувств и т.д. (Наша более развитая кора головного мозга позволяет нам выполнять некоторые «высшие» или более сложные ментальные функции по сравнению с другими приматами, но наше восприятие в значительной степени остается в пределах нормального для приматов.)
ДНК и производный от нее нейро-сенсорный аппарат создает то, что этологи называют немецким словом umwelt. Это «мировое поле», то есть окружающий мир, как он воспринимается данным субъектом.
* Umwelt (нем.) — «окружающий мир, окружающая среда». От um «вокруг, около» и welt — «мир».
Собаки и кошки видят и ощущают не такой же umwelt (или, что то же самое, «туннель реальности»), как приматы. (Отсюда и Закон Хайнлайна: «Никто и никогда еще не мог переупрямить кошку».) Однако собачьи, кошачьи и обезьяньи туннели реальности остаются в достаточной степени сходнымидля того, чтобы между собаками, кошками и приматами легко могли возникать общение и даже дружба.
Змеи живут в гораздо сильнее отличающемся umwelt. Они, например, видят тепловые волны и, кажется, не видят «объектов». Тот мир, который видит змея, очень похож на спиритический сеанс — во мраке плавают поля «жизненной энергии». Вот почему змея бросится на воздушный шарик, надутый горячим воздухом, если он «вторгнется» на ее территорию. Для змеи тепло воздушного шарика и тепло ноги охотника имеют одно и то же значение: пришел непрошеный гость. В обоих случаях змея будет защищать свою территорию.
Поскольку umwelt, или туннель реальности, змеи настолько фундаментально отличается от туннелей реальности млекопитающих, дружба между людьми и змеями случается гораздо реже, чем между людьми и собаками или кошками.
Вера в то, что человеческий umwelt знает реальность или «глубокую реальность«, кажется в этой связи столь же наивной, как и вера в то, что линейка показывает больше «реальности», чем вольтметр, или в то, что «моя религия лучше, чем твоя». Нейрогенетический шовинизм, научно не более обоснован, чем национальный или половой шовинизм.
Самая остроумная из последних попыток оживить классический аристотелизм содержится в книге Энтони Стивенса «Архетипы». Там утверждается, что эволюция обязательно должна была произвести органы чувств, различающие «истину», или «реальность», или что-то в этом роде — иначе, дескать, мы бы давно уже вымерли. Этот аргумент не согласуется с некоторыми фактами, например:
Вымерло больше видов жизни, чем существует сегодня.
Большинство исчезнувших видов вымерли из-за своей собственной ограниченности еще до появления человека, и их вымирание не являлось результатом «человеческой алчности».
Вымерли также многие племена людей.
Целые цивилизации уничтожали сами себя, причем некоторые из них — явно благодаря следованию безумным выводам из неадекватных восприятий.
Если рассматривать эволюцию с учетом этих фактов, мы увидим, что большинство животных воспринимает такой туннель реальности их среды обитания, какой статистически позволяет большей части особей данного вида жить достаточно долго для продолжения рода. Никакому животному, включая одомашненного примата, не позволено самонадеянно утверждать, что мир, распознаваемый (создаваемый) его органами чувств и мозгом, во всех отношениях равен реальному миру, или «единственному реальному миру». Не во всех! Лишь в некоторых.
2. Импринты. Кажется, у животных бывают краткие периоды «импринтной уязвимости», когда нервная система может неожиданно создать некий личный туннель реальности для самой себя. Импринты связывают нейроны в рефлексные сети — связывают, похоже, на всю жизнь. Фундаментальные исследования импринтирования (например, исследование, за которое Лоренц и Тинберген разделили Нобелевскую премию в 1973 году) показали, что статистически нормальный гусь импринтирует свою мать — то есть начинает отличать ее от других гусей — вскоре после рождения. Этот импринт создает нейронную «связь», благодаря чему и сам гусенок привязывается к матери. Такая привязанность может проявляться самыми разными способами.
В моменты уязвимости импринтироваться может буквально что угодно. Лоренц, например, описал случай, когда гусенок в отсутствие матери импринтировал шарик для пинг-понга. Он повсюду следовал за шариком, устраивался к нему поближе, а когда достиг половозрелого возраста, попытался вовлечь шарик в половые отношения. Другой гусенок импринтировал самого доктора Лоренца — с теми же роковыми последствиями.
В каждом помете щенков легко можно наблюдать, с какой быстротой импринтируются Высший Щенок и Низший Щенок. Высший ест больше, вырастает крупнее и остается Высшим Щенком на всю жизнь; Низший же всегда остается покорным и «робким».
Даже самое беглое знакомство с любым человеческим обществом заставляет подумать, что прав был доктор ТимотиЛири, предположивший, что роли Высшего и Низшего Щенков импринтируются у большинства людей столь же механически, как и у собак. (У некневсех млекопитающих, конечно же, импринтируются и промежуточные роли — так возникает иерархия…)
От того, как и когда мы импринтируем язык, похоже, зависит наша пожизненная запрограммированность на «ум» (словесную ловкость) или «тупость» (словесную неуклюжесть). Поскольку мышление в значительной степени представляет собой жонглирование полуоформленными словами, от уровня овладения речью зависит наша способность обрабатывать понятия, разрешать проблемы и т.д.
То, как и когда мы импринтируем взрослую сексуальность, похоже, определяет нашу пожизненную запрограммированность на гетеро- или гомосексуальность, склонность к промискуитету или приверженность моногамии и т.п. Как в этих самых распространенных сексуальных импринтах, так и в более эксцентричных (целибат, фетишизм, садомазохизм и т.д.), в мозгу, кажется, образуются столь же устойчивые нейронные цепи, как и в случае импринта, привязавшего гусенка к шарику для пинг-понга. (Если вы в этом сомневаетесь, попробуйте начать сексуально реагировать на то, что вас раньше никогда не возбуждало, или полностью игнорировать то, что обычно вызывает ваш сексуальный интерес.)
Итак, когда человек входит в комнату, то, что он там воспримет, никогда не будет зависеть только от его генетической приматной нейрологии. В зависимости от импринтов он может «видеть» вещи с точки зрения умного гетеросексуального Высшего Щенка, с точки зрения тупого гомосексуального Высшего Щенка, с точки зрения тупого гетеросексуального Низшего Щенка, с точки зрения умного целомудренного Низшего Щенка и т.д., и т.д. Вариантов сочетаний может быть очень много, хотя и не до бесконечности.
Но генетика и импринты — это еще не все «программное обеспечение» для наших «я» и наших воспринимаемых вселенных. Следует также упомянуть:
3. Кондиционирование. В отличие от импринтирования, при котором единственного переживания достаточно для установления постоянных нейронных связей, кондиционирование требует многократных повторений одного и того же переживания и при этом не устанавливается навсегда. Любой бихевиорист знает, как можно снимать кондиционирование при помощи контркондиционирования, но один лишь доктор Тимоти Лири утверждал, что он знает, как снимать импринты. (Интересно отметить, что нынешние законы запрещают ученым повторять и подвергать проверке эксперименты доктора Лири. Застигнутым при попытке повторить его исследования угрожает тюрьма. Похоже, что инквизиция вовсе не умерла 170 лет назад — это такой же миф, как и то, что церковь сейчас отделена от государства, миф, никак не связанный с действительньши методами «нашего» правительства.)
4. Обучение. Как и кондиционирование, обучение требует многократного повторения. Но, кроме этого, оно требует еще и мотивации. Вот почему обучение, похоже, играет менее важную роль в человеческом восприятии и формировании убеждений, чем генетика и импринтирование, и гораздо менее важную, чем кондиционирование.
Сейчас, в 1990 году, похоже, все змеи воспринимают практически один и тот же туннель реальности — с весьма незначительными импринтированными различиями. Млекопитающие демонстрируют больше различий в своих туннелях реальности, в том числе больше различий, связанных с кондиционированием и обучением. (Истории об «умных собаках», которые можно найти в газетах, свидетельствуют как раз о том, что данный конкретный пес импринтировал модель мира, непохожую на модель любой другой собаки.)
Похоже на то, что мы, люди, сильнее отличаемся друг от друга, чем представители любого другого вида млекопитающих, благодаря развитым коре и лобным долям нашего головного мозга, а также благодаря тому, что у нас детство длится очень долго (это, по-видимому, позволяет нам получать больше импринтов, причем импринтов более необычных).
Действительно, ирландская, афганская, русская и т.д. собаки обычно хорошо понимают друг друга. У индивидуальных собачьих туннелей реальности больше сходств, чем различий. А вот человеку-ирландцу, находящемуся в католическом туннеле реальности и имеющему личностный склад Высшего Щенка, может быть нелегко понять афганца, живущего в мусульманском туннеле и обладающего личностью Низшего Щенка. И оба они могут счесть для себя совершенно невозможным общаться с русским коммунистом-гомосексуалом-Высшим Щенком.
Такое разнообразие людей может быть для нашего рода человеческого огромной эволюционной силой — ведь мы можем учиться у личностей, импринты и обучение которых позволяют им видеть, слышать и чувствовать такие вещи, которые мы раньте были приучены не видеть, не слышать и не чувствовать.
Но из-за нашей привычной преждевременной уверенности мы довольно редко пользуемся этой замечательной эволюционной возможностью. Вместо этого, встречая человека с другой фразеологией или с другим umwelt, мы просто навешиваем на него ярлык «сумасшедшего» или «злого» (а то и оба ярлыка сразу).
Не этим ли объясняется большая часть враждебности и войн на нашей планете?
Апологеты различных авторитарно-догматических групп (будь то Ватикан, Госдепартамент США или Политбюро ЦК КПСС) большую часть своего времени уделяют сбору «доказательств» того, что каждый, кто не разделяет их туннелей реальности, имеет серьезные ментальные или моральные пороки или «является» проклятым лжецом.
Снова повторюсь: я назвал эту книгу «Квантовая психология», а не «Квантовая философия» потому, что понимание и усвоение излагаемых в ней принципов может способствовать ослаблению догматизма, нетерпимости, принуждения, враждебности и т.п. и усилению открытости, дружелюбности, стремления к обучению и «росту». Некневсе из этих последних качеств являются целью большинства форм психотерапии и некневсех форм мистической религии.
Упражнения
1. Пусть один из членов учебной группы свяжется с «Обществом по изучению гипотезы плоской Земли» (Flat Earth Research Society, Box 2533, Lancaster, CA 93539, U.S.A.), а затем представит группе несколько хороших аргументов в пользу того, что модель плоской Земли лучше соответствует фактам, чем сферическая модель.
Пусть все члены группы постараются выслушать это сообщение спокойно и отнестись к нему разумно и объективно.
Обратите внимание на то, что слушать беспристрастно окажется гораздо труднее, чем вы ожидали.
2. Пусть еще кто-то из группы подготовит такой же небольшой доклад в защиту ислама (особенно в защиту мусульманского отношения к женщинам).
И снова постарайтесь выслушать докладчика без предубеждения. Наблюдайте, легко ли вам это дается.
3. Пусть еще один член группы почитает литературу о блестящем ученом Николе Тесле, создателе решеток переменного тока, и расскажет группе, почему Тесла отвергал теорию относительности.
4. И еще кто-нибудь пусть поищет и приведет доводы против теории эволюции.
Еще раз обращаю ваше внимание: вы получите больше пользы от упражнений, если выполните их, а не просто прочитаете.
Глава тринадцатая
Стандартный язык и язык-прим
В 1933 году в «Науке и здравомыслии» Альфред Кожибский предложил исключить из английского языка «идентификационный» глагол «является»*. (Идентификационное «является» создает предложения типа «X является Y»**. Например, «Джо — коммунист», «Джордж — глупый мелкий клерк», «Вселенная есть гигантская машина» и т.п.) В 1949 году Д. Дэвид Борланд-младший предложил запретить вообще все формы слов «быть» и «являться», что привело бы к появлению нового языка, в котором совершенно отсутствовала бы «идентификационность»*** . Этот предполагаемый язык Борланд назвал «Я-прим», то есть «язык-прим»****.
* Англ. is of identity.
** В русском языке также употребляются формы «X есть Y», «X — это Y» и «X—Y». В последних двух случаях глагол «быть» или «являться» не присутствует, хотя содержание предложения остается: объявляется, что объект Х относится к категории объектов Y. Такая особенность русского языка создает определенные сложности при переводе этой главы, поскольку в английском языке глагол в предложении должен присутствовать всегда (в данном случае — глагол «быть», «являться»). Но эта особенность, конечно, не означает, что нормальный русский язык ближе к тому «языку-прим», о котором идет речь в этой главе.
*** Англ. isness.
**** Оригинальное его название — English-Prime, или E-Prime, но сам факт переводимости рассуждений Борланда и Уилсона с английского языка на русский уже позволяет нам ввести более универсальный термин — «язык-прим», или «Я-прим».
Мало кто из ученых решился перейти на Я-прим (стоит отметить доктора Альберта Эллиса и доктора Э. У. Келлогга III).Борланд в своей последней (еще не опубликованной) статье рассказывает о нескольких случаях, когда научные доклады, неудовлетворительные для некневсех членов исследовательского коллектива, неожиданно обретали смысл и становились приемлемыми, как только их переписывали на языке-прим. Однако Я-прим пока еще не прижился ни в научных кругах, ни в разговорной речи.
(Любопытно, что большинство физиков по большей части пишет свои работы на языке-прим благодаря влиянию операционализма — философии, требующей определять вещи выполняемыми операциями, — но мало кто из них знает о Я-прим как о дисциплине. К сожалению, даже эти ученые слишком часто допускают «идентификационные» утверждения, сбивая с толку и самих себя, и своих читателей.)
Тем не менее Я-прим, похоже, решает многие сложные проблемы и служит хорошим лекарством от того, что Кожибский называет «демонологическим мышлением». В нашей книге Я-прим применяется очень широко, чтобы читатель мог постепенно привыкать к этому новому способу картографирования мира; в нескольких случаях я позволил вторгнуться стандартному языку с его «идентификационностью» (многие ли из вас заметили это?). Я позволил ему вторгнугься при обсуждении того параноидального мышления, которое широко распространено во всех слоях нашего общества и всегда возникает, когда в наши понятия вкрадывается коварное «является». (В качестве намека или предупреждения я поместил каждое «является» в кавычки — в надежде, что они привлекут ваше внимание к центральной роли этого слова в обсуждаемом недоразумении.)
Каждый, у кого есть компьютер, знает, что программное обеспечение может на удивление радикально изменить функционирование этой машины. Первый закон компьютеров — настолько древний, что некоторые относят его рождение к темным эпохам, когда на Земле еще господствовали гигантские ящеры и Ричард Никсон, — гласит: «Каков запрос, таков ответ» .
* Англ. GIGO — «Garbage In, Garbage Out». Этот закон относится к программам, которые не проверяют правильность входных данных и при вводе «замусоренных» данных выдают тоже «мусор».
Дефектное программное обеспечение гарантирует получение неправильных ответов или даже полной бессмыслицы. И наоборот, хорошее программное обеспечение часто «чудесным» образом разрешает проблемы, которые до сих пор казались неразрешимыми.
Поскольку мозг не принимает сырых данных, но редактирует данные одновременно с их получением, нам необходимо понимать те программы, которыми пользуется мозг. Причина, по которой предложено использование языка-прим, очень проста: «идентификационность» загоняет мозг в средневековые аристотелевские рамки и делает невозможным понимание современных проблем и возможностей. Короче говоря, классическое проявление закона «каков запрос, таков ответ». Если мы избавимся от «идентификационности» и будем всегда писать и мыслить только на языке операционализма и экзистенциализма, это, соответственно, введет нас в современную вселенную, где мы сможем успешно заниматься современными проблемами.
Чтобы дать вам первое представление о Я-прим, я подготовил следующую таблицу. В левой колонке вы увидите предложения, записанные на стандартном языке, а в правой — записанные на языке-прим.
|
Стандартный язык |
Язык-прим |
|
1. Фотон является волной. |
1. Фотон ведет себя как волна, если сдерживать его при помощи определенных инструментов. |
|
2. Фотон является частицей. |
2. Фотон ведет себя как частица, если сдерживать его при помощи других инструментов. |
|
3. Джон — вечно недовольный брюзга. |
3. Джон выглядит недовольным и брюзгливым, когда я вижу его в офисе. |
|
4. Джон — яркий, веселый человек. |
4. Джон выглядит ярким, веселым человеком, когда я встречаю его по выходным на пляже. |
|
5. Машина, сбившая человека, синий «форд». |
5. Мне кажется, что я припоминаю машину, сбившую человека, как синий «форд». |
|
6. Это фашистская идея. |
6. Для меня это кажется фашистской идеей. |
|
7. Бетховен лучше Моцарта. |
7. При моем нынешнем состоянии музыкального образования Бетховен кажется мне лучше Моцарта. |
|
8. «Любовник леди Чаттерлей» — это порнографический роман. |
8. «Любовник леди Чаттерлей» мне кажется порнографическим романом. |
|
9. Трава зеленая. |
9. Трава воспринимается как зеленая глазами большей части людей. |
|
10. Первый человек пырнул второго человека ножом. |
10. Мне кажется, я видел, как первый человек пырнул второго. |
В первом примере «метафизическая», или аристотелевская формулировка, написанная на стандартном языке, становится формулировкой операционалистской и экзистенциалистской, когда мы переписываем ее на языке-прим. Может показаться, что это представляет интерес только для философов и ученых из лагеря операционалистов и экзистенциалистов, но обратите внимание, что происходит, когда мы переходим ко второму примеру.
Безусловно, стандартные предложения «Фотон является волной» и «Фотон является частицей» противоречат друг другу, как противоречат друг другу предложения «Робин — мальчик» и «Робин — девочка». На протяжении всего девятнадцатого столетия физики спорили на эту тему, а к 20-м годам века нынешнего стало очевидно, что экспериментальные данные эту проблему не могут разрешить, поскольку сами данные зависели от инструментов или от расположения инструментов в ходе экперимента. Эксперимент, поставленный одним способом, всегда показывал, что свет распространяется как волны, а при другой постановке эксперимента всегда получалось, что свет распространяется как отдельные частицы.
Над этим противоречием трудились многие умные головы. Как мы уже упоминали, некоторые теоретики-квантовики полушутя говорили о «волночастицах». Другие в отчаянии заявляли, что «вселенная недоступна разуму» (подразумевая под этим, что вселенная не следует аристотелевской логике). Третьи с надеждой ждали решающего эксперимента, который внесет окончательную ясность, «являются» ли фотоны волнами или частицами (чего не случилось и в 90-х годах).
Но если мы посмотрим на те же предложения, переведенные на язык-прим, то не увидим в них никакого противоречия, никакого «парадокса», никакой «непостижимости» вселенной. Кроме того, мы заметим, что мы наложили некоторые ограничения на разговор о том, что на самом деле происходит в пространстве-времени, в то время как стандартный язык позволял нам рассуждать о том, чего мы в пространстве-времени никогда не наблюдали, — об «идентичности» или аристотелевской «сущности» фотона. («Принцип комплементарности» Нильса Бора и Копенгагенская Интерпретация, технически разрешившие проблему дуализма волны и частицы, фактически призвали физиков к использованию «духа языка-прим», хотя сам Я-прим в них еще не прозвучал.)
Слабость аристотелевских «идентификационных» утверждений заключается в том, что они любому «объекту» приписывают некую внутреннюю «вещность» (которую циничный немецкий философ Макс Штирнер называл «призраком»). Помните, как у Мольера невежественный врач, стараясь произвести впечатление на еще более невежественного пациента, «объясняет», что опиум погружает нас в сон, потому что обладает «снотворным качеством»? Научное, или операционалистское утверждение должно было бы точно определить, каким образом структура молекулы опиума химически связывается со специфическими структурами рецепторов мозга, — то есть описать действительные события в пространственно-временном континууме.
Проще говоря, аристотелевская вселенная — это собрание «вещей», обладающих внутренними «суищостями» или «призраками», в то время как современная научная (или экзистенциалистская) вселенная — это сеть структурных взаимоотношений. (Чтобы четче увидеть это отличие, вз